Филип Дик - Всевышнее вторжение

Ознакомительный фрагмент

– Ну как ты тут? – спросил он у Райбис. – Получше? Этот осёл, он хорошо о тебе заботился? Если нет, его задницу ждут большие приключения.

Вокруг Тейта, как вокруг ока бури, завивался холодный ветер.

– Да, я новенький, – сказал Эммануил девочке в белом платье. – Только я не понимаю, где я.

Бамбук шелестел, дети играли. Мистер Плаудет смотрел на мальчика и девочку.

– Ты знаешь меня? – спросила девочка.

– Нет, – сказал мальчик.

Он её не знал, и всё же она казалась знакомой. У неё были маленькое бледное лицо и длинные чёрные волосы. И глаза, подумал Эммануил. Очень древние глаза. Мудрые.

– Когда я родилась, ещё не было океана, – еле слышно сказала девочка. Она замолкла на момент, внимательно в него вглядываясь, чего-то ожидая, возможно – отклика, но в точности он этого не знал. – Я появилась в незапамятные времена, – продолжила девочка. – В самом начале, задолго до самой земли.

– Ты бы сказала ему своё имя, – укоризненно сказал мистер Плаудет. – Ведь нужно же представиться.

– Я Зина, – сказала девочка.

– Эммануил, – сказал мистер Плаудет, – это Зина Паллас.

– Я её не знаю, – сказал Эммануил.

– Вы бы поиграли, покачались на качелях, – предложил мистер Плаудет, – а мы тут пока с мистером Тейтом поговорим. Ну, давайте. Идите.

Элиас подошёл к мальчику, наклонился и гневно спросил:

– Что она только что сказала? Эта девочка, Зина, что она тебе сказала?

Эммануил молчал, он прожил со стариком всю свою жизнь и привык к его вспышкам.

– Я ничего не расслышал, – настаивал Элиас.

– Ты начинаешь глохнуть, – заметил Эммануил.

– Нет, – возмутился Элиас. – Это она понизила голос.

– Я не сказала ничего такого, что не было бы сказано давным-давно, – вмешалась Зина.

Элиас кинул на неё озадаченный взгляд.

– А кто ты по национальности? – спросил он её.

– Пошли, – позвала Зина.

Она взяла Эммануила за руку и повела его прочь; они уходили в полном молчании.

– Это хорошая школа? – спросил Эммануил, когда взрослые остались далеко позади.

– Нормальная, только компьютеры допотопные. И ещё что правительство за всем здесь следит. Здешние компьютеры – это правительственные компьютеры, нужно всё время об этом помнить. А сколько лет мистеру Тейту?

– Очень много, – сказал Эммануил. – Тысячи четыре, как мне кажется. Он уходит и снова возвращается.

– Ты уже видел меня раньше, – сказала Зина.

– Нет, не видел.

– У тебя пропала память.

– Да, – подтвердил Эммануил, удивлённый, что ей это известно. – Элиас говорит, что она ещё вернётся.

– Твоя мама умерла? – спросила Зина. Эммануил молча кивнул. – А ты можешь её видеть?

– Иногда.

– Подключись к отцовским воспоминаниям. Тогда ты сможешь быть с ней в ретровремени.

– Может быть.

– У него там всё рассортировано.

– Я боюсь, – сказал Эммануил. – Из-за той аварии. Я думаю, они устроили её нарочно.

– Конечно же, нарочно, но им был нужен ты, даже если сами они этого не знали.

– Они могут убить меня теперь.

– Нет, – качнула головой Зина, – им ни за что тебя не найти.

– А почему ты это знаешь?

– Потому что я та, которая знает. Я буду знать для тебя, пока ты не вспомнишь, и даже потом я останусь с тобой. Ты всегда этого хотел. Я была при тебе художницею, и была радостью всякий день, веселясь пред лицем твоим во всё время, веселясь на земном круге твоём, и когда ты завершил, моя первейшая радость была с ними.

– Сколько тебе лет? – спросил Эммануил.

– Больше, чем Элиасу.

– Больше, чем мне?

– Нет, – сказала Зина.

– Но ты выглядишь старше меня.

– Это потому, что ты забыл. Я здесь, чтобы помочь тебе вспомнить, но ты не должен говорить про это никому, даже Элиасу.

– Я всё ему говорю.

– Только не про меня, – сказала Зина. – Не говори ему про меня, ничего не говори. Ты должен мне обещать. Если ты расскажешь про меня хоть кому-нибудь, правительство узнает.

– Покажи мне компьютеры.

– Да вот они, здесь. – Зина ввела его в большую комнату. – Их можно спрашивать о чём угодно, но они дают подстроенные ответы. Может быть, ты сможешь их перехитрить. Я люблю их перехитривать. В общем-то они совсем глупые.

– Ты умеешь делать чудеса, – сказал Эммануил.

– Откуда ты знаешь? – улыбнулась Зина.

– Твоё имя. Я знаю, что оно значит.

– Так это же просто имя.

– Нет, – сказал Эммануил, – Зина не просто твоё имя. Зина это то, что ты есть.

– Скажи мне, что это такое, – попросила девочка, – только очень тихо. Я это знаю, но если и ты это знаешь, значит, твоя память понемногу возвращается. Но только осторожно, государство всё подсматривает и подслушивает.

– Только сперва ты сделай чудо, – попросил Эммануил.

– Они могут узнать, правительство может узнать.

Эммануил пересёк комнату и остановился перед клеткой с кроликом.

– Нет, – сказал он, помолчав. – Не это. А есть тут какое-нибудь другое животное, каким ты смогла бы быть?

– Осторожнее, Эммануил, – остерегла его Зина.

– Или птица, – предложил Эммануил.

– Кошка, – сказала Зина. – Подожди секунду. – Она постояла, беззвучно шевеля губами, и вскоре в комнату вошла серая полосатая кошка. – Хочешь, я буду этой кошкой?

– Я хочу сам стать кошкой, – сказал Эммануил.

– Кошка когда-нибудь умрёт.

– Ну и пусть себе умирает.

– Почему?

– Для того они и созданы.

– Был такой случай, – сказала Зина, – когда телёнок, которого собирались зарезать, прибежал для защиты к рабби и спрятал голову между его коленями. «Уходи! – сказал рабби. – Для того ты и создан». В смысле, что ты создан, чтобы быть зарезанным.

– А потом? – заинтересовался Эммануил.

– Бог подверг этого рабби долгим и тяжким страданиям.

– Понимаю, – кивнул Эммануил. – Ты меня научила. Я не хочу быть кошкой.

– Тогда кошкой буду я, – сказала Зина, – и она не умрёт, потому что я не такая, как ты.

Она наклонилась, уперев руки в колени, и стала общаться с кошкой. Эммануил стоял и смотрел, и через немного времени кошка подошла к нему и попросила разрешения с ним поговорить. Он взял её на руки, и кошка тронула лапкой его лицо. Она рассказала ему лапкой, что мыши очень докучливы, но она не хочет, чтобы их совсем не стало, потому что кроме докучливости в них есть и нечто увлекательное, и увлекательного в них больше, чем докучливого, и кошка постоянно ищет мышей, хотя она их и не уважает. Кошка хочет, чтобы были мыши, – и в то же время кошка презирает мышей.

Кошка сообщила всё это мальчику лапкой, положенной на его щёку.

– Понятно, – сказал Эммануил.

– Так ты знаешь, где сейчас мыши? – спросила Зина.