Анатолий Фисенко - Галактика 1995 № 2

— Одна-ако, — протянула юная чародейка, задрав голову. — Крылья бы или хороший план местности. Дальше-то куда?

— Точно не знаю, не был, — весовит неопределенно махнул рукой. — Впрочем, не песчинка в пустыне — отыщем.

— Разве ты отправишься со мною дальше?

— Разумеется. Такие приключения не для одиноких девочек.

И они, связавшись веревкой, полезли ввысь — ломая ногти, оступаясь, поддерживая друг друга. Ратмир ловко перепрыгивал с выступа на выступ, загоняя нож в малейшую щель, используя его как ступеньку, затем подтягивал напарницу и снова неутомимо поднимался на очередную скалу. Кое-где ютились цепкие кусты и чахлые деревья. Агния хваталась за корни и ветки, ободранные кончики пальцев скользили по грубым камням. Вниз не смотрела, кружилась голова. Вскоре они вскарабкались на вершину и обессилено свалились на краю плато, искромсанного ущельями, словно гигантскими ножницами.

— Руины приблизительно там, — он кивнул на хаотическое нагромождение глыб, достал из сумки сыр с хлебом, поделил поровну и стал медленно жевать, задумчиво разглядывая местность перед собой. Его лицо было по-прежнему бледным, а подернутые дымкой глаза — отсутствующими. Он иногда подрагивал, будто смертный холод все еще пронизывал его насквозь, не давая согреться.

Поев, они двинулись между россыпями валунов и скоро наткнулись на тропинку, расчищенную от каменного сора. Давно ли проложили ее или это была естественная причуда природы, но вела она в нужном направлении и значительно облегчила путь, в конце которого открылась широкая и неглубокая лощина, густо поросшая низкорослым кустарником.

— На древних картах она ведет в город, — сказал весовит, озираясь. — Но кто знает? Сюда давно не забредали.

— Что за город, почему погиб? — поинтересовалась Агния.

— Война, — пожал плечами Ратмир, — или гнев богов. А в легендах упоминается стальной дракон.

— Таких не существует.

— Мой отец наблюдал. Плоская голова, два прямых крыла и столько же маленьких на вертикальном хвосте. В животе будто бы демоны. А другой походил на сноп жидкого пламени и ревел, словно гейзер. Я сам, еще мальчишкой, видел его над Загибельной топью, правда, издали — что-то вроде круглой медузы с корзиной в щупальцах. В ней точно сидел человек.

— Когда это произошло? — насторожилась девушка.

— Семнадцать лет назад.

— Стальная пещера, а теперь дракон, — подумала она. — Совпадение? Возможно.

Они спустились в лощину и пошли по влажному мху, противно чавкающему под ногами. Солнце еще не поднялось над вершинами, было зябко и сумрачно, стены отбрасывали густые тени — и спутники с трудом перебирались среди нагроможденных обломков. Агния несколько раз споткнулась, ушибла ступню и теперь ожесточенно хромала, мечтая потерять половину амуниции или хотя бы арбалет, лямка которого нестерпимо натерла плечо. Скоро она ничего больше не чувствовала, кроме усталости, смотрела только вниз и потому чуть не упала, наткнувшись на остановившегося Ратмира. Лощина закончилась перегородившим ее гигантским завалом, результатом землетрясения или злой воли неведомых великанов.

Сотник мрачно изучал неожиданный тупик:

— Верно, не туда свернули. Возвращаемся или поднимаемся наверх?

— Еще чего, с места не сойду! — Агния демонстративно села на валун, вытянула ноющую ногу, но тут же вскочила, потому что сверху по стенам, улюлюкая, заскользили на упавших веревках десятки вооруженных ножами фигур. Их лохмотья и волосы развевались на ветру. Мелькали остроконечные уши, круглые глаза, острые как иглы зубы. Миг — и путешественники оказались окруженные безобразными скачущими пародиями на людей. Они тянули когтистые лапы, шипели, плевались и, похоже, не собирались церемониться, но что-то их удерживало. Они несколько раз хватали руку девушки, тормошили, разглядывали, потом переглядывались и верещали на незнакомом наречии. Новоявленные пленники даже не коснулись оружия, иначе сразу же оказались бы с перерезанными глотками.

— Это народ ларов, — сказал сотник, также цепко схваченный со всех сторон. — Данники Черного ромба, хотя не самые зловредные, коли сразу не убили.

— Зато ладонь оторвут, — пожаловалась она. Нападавшие кого-то ей напоминали. — Чего им нужно?

Сквозь толпу протиснулась древняя беззубая ларка в оборванном платье, но с золотой цепью на морщинистой шее и подслеповато сощурилась на пойманных:

— Я Ирга, Предводительница. Кто вы?

— Люди, — фыркнула девушка.

— Нет: один человек и один демон, — старуха коснулась перстня на пальце Агнии. — Чей?

— Бабушки. Берите.

— У меня такой же. Как ее зовут?

— Льзе. Она умерла.

Предводительница перевела окружающим — и те что-то забормотали, переглядываясь. Их лица выражали явное удивление.

— Я ее сестра, — медленно проговорила Ирга. — Ты не похожа на нас. Она тебе не бабушка.

— Приемная, — заспешила охотница, поняв, на кого похожи «пародии» — на добрую Арконскую чародейку. Значит, это ее племя. Девушка успокоилась, вдруг поверив в благополучный исход. Правда, было обидно за «демона», но с ее лицом не привыкать.

Лары перестали их тормошить и принялись шумно совещаться, пока Предводительница пронзительным воплем не прекратила гвалт.

— Приглашаем в гости. Ты моя родственница, твой попутчик — наш друг.

— Нам вообще-то в забытый город, — сказал внимательно слушающий Ратмир. Старуха покосилась на него и, пробормотав: «Скверная шутка», показала на свисающие веревки:

— Держитесь крепче. Прежде, чем опуститься в преисподнюю, вознесетесь в небеса.

Спутники взялись за петли и через несколько мгновений вместе с остальными оказались на вершине лощины, откуда перед ними снова открылось плато, где остроконечные иззубренные скалы, поблескивавшие на утреннем солнце, стояли словно стволы деревьев без листьев и веток.

Лары обитали в пещерах, точнее, каменных норах, главная из которых ничем особо не выделялась — те же закопченные стены и низкие потолки, на полу следы костров, кости, груды шкур для ночлега с неряшливыми женщинами и замурзанными детишками.

— Будем есть, — сказала Ирга и, хмыкнув, добавила, — не вас.

Агнию передернуло, но она безропотно уселась у разожженного пламени, на котором скоро аппетитно зашкворчали куски козлятины. Весовит пристроился рядом, скрестив ноги и как бы невзначай касаясь эфеса меча. Вокруг костра на грязных шкурах разместились вожди народа. Драгоценные цепи на шеях, черные ромбы на потертых изодранных плащах. И у всех голодные алчущие глаза.