Циклы "Антимир-Восточный конвой-отдельные романы.Компиляция.Книги 15. Романы-16 - Владимир Дмитриевич Михайлов

Ну-ка, глазик, разгляди внимательно… Нет, ничего страшного – чуткий микрофон. У некоторых есть привычка разговаривать во сне. При этом на такие темы, которых наяву они избегают. Да, полный комплект: микрофон, передатчик, батарейка с просяное зернышко. В общем – детские игры.

Пошли дальше. Стена. Картинка в рамочке. Пейзажик. Группа роскошных лесных великанов, лениво пошевеливающих ветвями под слабым, очень приятным, наверное, ветерком. И луна – здешняя, быть может, или придуманная автором – в полнолуние. Все очень современно: теперешняя живопись – это не стоп-кадры, а динамика. В изображении – никаких сюрпризов. Кроме разве что луны: это нормальный объектив. Вряд ли, конечно, тут идет постоянный видеоконтроль или хотя бы запись. Но пока окончательно не убедились в отсутствии у человека нежелательных намерений или хотя бы привычек – могут и строго приглядывать. Ну, это ожидалось заранее; если бы такого не было – пришлось бы задуматься куда серьезнее.

Дальше по комнате. Приборная панель. Ничего странного: контроль над помещением. Противопожарные. Температура, влажность, состав воздуха… Если человек употребит внутрь что-нибудь этакое, анализатор немедленно откликнется на изменение атмосферы – и будут сделаны выводы. Если даже человек любит выпивать по ночам в одиночку. Вряд ли тут сухой закон во всей полноте, но, вероятно, для таких развлечений существует определенное время и место. Порядок, во всем должен быть порядок. Но это нам не страшно. А что это рядом с ним? Ага, уже теплее. Полевой контроль. Комната пронизана полями, как и любой уголок мироздания. Это естественно и неизбежно. Всевозможные приборы, частоты, конфигурации, мощности. А каковы возможности прибора? Минутку… Ну, не фонтан. Такому вряд ли под силу выудить из всего существующего многообразия слабенький – на этом расстоянии – луч моего теллурского центра, того же Вратаря, который меня ведет. Да, маловероятно. А вот если источник передачи будет находиться здесь – если, например, я захочу выйти на прямую связь с Вратарем, – такая попытка будет зафиксирована сразу. Передачу запишут. Проанализируют. Расшифруют, если понадобится. И вытащат раба божьего за ушко да на солнышко.

Мне же пока желательно оставаться в тени.

Что еще в этих апартаментах заслуживает внимания?

Вот эта штука над головой. Маленькая антенна словно бы. Но она ничего не излучает. Ни с чем не резонирует. Она мертва.

Но это не значит, что неисправна – она или та система, к которой она может относиться. Не похоже, чтобы здесь держали вышедшую из строя аппаратуру. Нет, конечно, может быть – случайность и с утра пораньше придут, чтобы починить ее или заменить. А скорее все-таки – не выход из строя, а что-то другое.

Во всяком случае, за остающиеся полчаса можно хотя бы попытаться проследить: а с чем же это таким она соединяется, куда должна слать – если это приемная антенна, и откуда получать – если передающая что-то, нацелившись прямо в голову спящего под нею человека?

Нет, оставшиеся полчаса употребим для более важных дел. Разумеется, с соблюдением всех необходимых предосторожностей.

Конечно, я расслабился в бездействии за последние дни. Ну-ка, принять боевую стойку, такой-этакий по прозвищу Ра!

Первое: создаем фантом. Грубо-приблизительно, потому что от него будет требоваться только – лежать под одеялом, пошевеливая его в области грудной клетки, и издавать равномерные звуки: вдох – выдох, вдох – выдох…

Со скрипом, но действие подготовлено.

Теперь: на секундочку наводим помехи на видеоштучку. Скажем, на картинке возникнет плотное облако. И, летя своим путем, на секунду эту самую перекроет объектив. За это время некто выскользнет из-под одеяла и окажется в мертвом для камеры пространстве – рядом с дверью. А место в постели займет фантом. И будет мирно похрапывать. Датчики веса мы на полчасика заклинили, чтобы они не подняли шума. Это под силу любому школьнику. На Теллусе, во всяком случае.

Тут, возле двери, можно и выпрямиться. И попросить третий глаз внимательно исследовать пространство по ту сторону двери – уж не знаю, что там: коридор, тамбур какой-нибудь или, скажем, зал?

Коридор. И в нем пусто. Ничего удивительного: ночь, люди спят, набираются сил.

Затем переносим взгляд на дверь. Заперта? Нет. Датчики какой-нибудь сигнальной системы, призванные трубить тревогу всякий раз, когда жилец захочет в неурочный час покинуть свое обиталище? Их нет, этим хозяева пренебрегли. Да, в общем, и правильно: если человек решил отсюда сбежать, это у него не получится ни днем ни ночью. А если вдруг взбрело в голову прогуляться ночью, то почему бы и нет? Давно ведь известно: чем больше маленьких свобод, тем меньше человек думает об отсутствии главной свободы. Настоящей.

А нет ли у этой двери скверной привычки противно скрипеть, когда ее отворяют?

Плохо, когда опыт Пата Пахтора остается для тебя закрытой книгой. Он-то наверняка знает это. А мне тут придется положиться на свое зрение.

Смотри, глаз, смотри. Ага, тут никаких петель нет, дверь не распахивается, а укатывается в стенку. Смотрим внимательно на ролики. Так. Теперь на верхние. Они вроде бы ничем не угрожают.

Ну-ка – подвинем на миллиметр…

Тишина. Никто нигде никак не отреагировал.

Двигаем дальше.

Все.

Как я одет для ночного выхода? Н-ну… Не то чтобы совсем прилично, но и не так, чтобы было совсем уж стыдно.

Шаг в коридор. Теперь можно воспользоваться и обычным зрением. Взгляд налево. Направо.

Длинный коридор. Моя каюта – ближе к правому концу: до него три двери. До левого – восемь.

В обоих торцах коридора – двери побольше. Застекленные. Если кто-нибудь выглянет оттуда – увидит меня сразу же. Коридор освещен ярко, не по-ночному. И в торцах, за теми дверьми, тоже все сияет в полный накал.

За левой торцовой дверью – никого и ничего. Никаких признаков жизни.

А вот за ближней, правой, людей не видно, но видны их тени на противоположной стене. Две тени. Два человека. Дежурство? Наверное. Судя по расположению теней – двое сидят друг против друга. За столом, скорее всего. Не надо особо прислушиваться, чтобы услышать звуки голосов. Разговаривают. Слов отсюда не различить. А хорошо бы.

Пожалуй, я приближусь. Не крадучись, словно делаю что-то незаконное. А без шума, но свободно. В конце концов, сколько я тут нахожусь? Не более нескольких часов. И даже если тут не принято по ночам ходить по коридору – я этого просто не успел узнать. Я, Пат Пахтор, вновь