Джулиан Мэй - Джек Бестелесный

Но благополучным месяцам пришел конец. Вскоре после Зимнего карнавала, в конце февраля, появился первый симптом, что организм Джека не поддается трансплантации генов.

Ему тогда было тринадцать месяцев. Он чуть отставал от своего возраста по росту и весу, был черноволос и синеглаз. Ползал быстрее ящерицы и неплохо ковылял на пухлых ножках. Говорил он круглыми, часто учеными фразами, но с таким очаровательным детским выговором, что сердце сжималось. Метаспособности у него развивались не по дням, а по часам. К этому времени Марк по своей ускоренной программе уже проходил дисциплины третьего курса, и впереди маячил диплом бакалавра с двойной специализацией – метапсихология и теоретическая физика.

Марк рассказал мне все мельчайшие подробности того снежного дня, когда жизнь Джека изменилась навсегда, – и с такой достоверностью проиграл свои горькие воспоминания, что теперь мне кажется, будто я и сам присутствовал при этом. Марк с Питом и Алексом взяли малыша с собой в спортивный зал в подвале общежития. Марк готовился к семинару по астрофизике, а Джек смотрел, как остальные двое играют в настольный теннис, и развлекался тем, что с помощью телекинеза катал запасной плассовый мячик у себя по плечам, шее и голове. Когда эта игра ему прискучила, он зажал мячик в ладошках, несколько минут просидел с закрытыми глазами, а потом попросил:

– Пит, Алекс! Поиграйте немножко моим мячиком! – И подбросил им белый шарик.

Алекс взял его с шутливым ругательством, подбросил в воздух и ударил ракеткой.

Мячик стремительно перелетел на половину стола Пита, ударился, ускользнул от ракетки и пронесся по воздуху метров десять, стукнул о дальнюю стену и начал прыгать между оборудованием и видеоиграми, точно живой.

– Хватит, головастик! – сердито прикрикнул Алекс. – Что ты затеял? Знаешь же, раз мы играем, нам нельзя мешать всякими дерьмовыми детскими телекинетическими штучками!

Джек улыбнулся до ушей.

– А я и не думал! Просто подправил мячик! – И он даже запищал от восторга.

Марк оторвался от книги-плашки и обменялся с друзьями растерянным взглядом. Молча он пустил в ход собственный телекинез и ухватил мячик в очередном прыжке. Взвесил его на ладони, понюхал, внимательно осмотрел, а затем осторожно отдал Алексу.

– Это не пласс.

Лицо у него утратило всякое выражение, а Джек все еще самодовольно попискивал.

Алекс быстро осмотрел мяч и уронил его на стол с высоты в десять сантиметров.

Мячик подпрыгнул чуть не до потолка. Алекс поймал его в воздухе и протянул обалдевшему Питу, а сам обернулся к Джеку:

– Ну, ладно. Это был самый обыкновенный мячик, когда я дал его тебе. И на нем сохранялся фирменный знак. Что ты с ним сделал?

– Перетасовал его полимеры! – ухмыльнулся малыш. С его розовой нижней губешки свисала капелька слюны. На нем был его маленький зеленый Дартмутский свитер и миниатюрные джинсы.

– Вот так просто? – воскликнул Пит и встряхнул мячик. – В нем есть какая-то чертовская жидкость!

– Она повышает коэффициент эластичности, – прошептал Джек. Его сознание проецировало формулы оболочки мяча и его содержимого. – Я уже некоторое время втайне шлифовал мою метасозидательную функцию. Научиться манипулировать мелкими молекулами было трудно. Большие молекулы – это пустяк.

– Господи! – простонал Марк. – И с чем еще ты возился?

– Ни с чем существенным, – ответил Джек, – Чаще всего я использовал воздух и конденсированные водяные пары, и модифицировал кое-что из мусорного бачка. Но наиболее интересным сырьем оказались твердые и газообразные выделения моего собственного тела. Их можно преобразовывать в такие интересные органические соединения! Практикуясь, я создавал всякие предметы – чаще всего сфероиды, кубы, призмы и другие симметричные тела, – как только научился точно манипулировать с различными составами. А когда кончал эксперименты, то преобразовывал материал в аморфно-дерьмообразную массу на моем подгузнике, чтобы мама и няня Герта ни о чем не догадались… А вы знаете, что можно пукать настоящим огнем? Я думал, что «пердеть огнем» – это просто метафора, подразумевающая гнев, но оказалось, что это так и есть! И совсем безопасно для организма, если принять меры предосторожности. Достаточно воспламенить горючие газы, естественно вырабатываемые…

Трое его слушателей захлебывались от почти истерического смеха, кто-то из студентов заглянул в зал осведомиться, что это их так рассмешило.

– Да так… возимся с этим Эйнштейном-недомерком.

– С ним обхохочешься, – поспешно добавил Алекс.

Марк телепатировал: «Наверх! Ко мне в комнату. Пит, не выпусти мячик!»

Они взлетели вверх по лестнице, закрылись в комнатушке Марка, усадили Джека на кровать и засыпали его вопросами.

Он понимал, что делает, когда изменял мячик?.. Да! Применил созидательную метаспособность.

К каждой отдельной молекуле?.. Конечно, нет. Раз возникнув, процесс «заражает» соседние молекулы и ширится, направляемый принуждением созидателя.

Способен он сотворить материю из ничего?.. Безусловно, нет. Хотя, бесспорно, существует запас материи и энергии, удерживаемый решетками некоторых динамических полей, и вот этот запас, хотя, строго говоря, его нельзя определить, как «ничто», на Непосредственную Реальность оказывает ничтожно малое влияние и может быть использован находчивым созидателем.

А созидать материю из энергии он умеет?.. Пока нет. Над этим придется потрудиться. А вот извлекать химическую энергию, разрывая молекулы, проще простого, и можно получить множество интересных эффектов, например, пукать огнем и…

Он способен преобразовывать одни элементы в другие?.. Нет. Теоретически это вроде бы возможно, однако для созидателя чревато большими опасностями. Даже с химическими реакциями необходима сугубая осторожность, поскольку речь идет о потенциально капризных энергиях. Например, постельное белье надо промочить насквозь перед тем, как…

А что им создано самое сложное?.. Прыгучий пинг-понговый мячик.

А давно он научился использовать свою созидательность таким образом?

Почти сразу же, как его привезли с Обезьяньего озера на Кауаи и показали способы…

Кто показал?.. Старая гавайская женщина Малама Джонсон, кухарка в доме Кендаллов, вскоре после его приезда прокралась к нему в комнату, когда он остался один. Она поздоровалась с ним с очень большим достоинством и как с равным, а не с младенцем и сообщила, что она – кахуна, одна из колдуний-жриц, которые жили среди полинезийцев за тысячелетия до их миграции на Гавайские острова.

Малама прикоснулась к Джеку и тихонько запела, а потом сказала, что он переполнен мана лоа – сильнейшим видом метапсихической энергии.