Пол Андерсон - Миры Пола Андерсона. Том 17

Повтор шел несколько минут. Флэндри прорычал:

— Если у них есть надежда спровоцировать войну, они сочли, что это их последний и наилучший шанс.

Студия новостей исчезла.

— Важное записанное сообщение, — объявил офицер в денницианской форме. — Опасный агент Мерсейи действует в Зоркаграде или его окрестностях.

На экране возникло изображение, взятое, видимо, из какого-нибудь ксенологического архива, потому что это не был портрет Чайвза.

— Он приземлился восемь дней назад, представившись мирным путешественником. Четыре дня тому назад он был опознан, но избежал ареста и скрылся. Преступник принадлежит к расе, известной под именем шалмуан. Когда его видели в последний раз, он был одет в белый килт и имел при себе бластер, который забрал у патрульного, после того как перебил целый взвод. Повторяю, ваше правительство опознало в нем мерсейского секретного агента, крайне опасного как из-за его задания, так и его личных качеств. Если вы увидите его, не подвергайте себя риску. Более того, даже не пытайтесь говорить с ним. Если его нельзя убить без потерь, сообщите о его появлении ближайшему военному посту. За информацию, которая поможет его уничтожению или поимке, предлагается награда в 10 000 золотых динаров. За живого или мертвого — 50 000…

Козара втянула воздух сквозь сжатые зубы. Флэндри замер неподвижно, потом мрачно сказал:

— Вот как. Кто-то каким-то образом опознал Чайвза. Это значило, что я поблизости и, возможно, ты тоже. Это значило… любой контакт между твоей семьей и господарем… да.

Козара опять заплакала от горя и гнева.

Но потом она подняла голову и сказала — хрипло, но ровно:

— Я придумала, куда мы можем направиться, Доминик, и что мы можем попытаться сделать.

Глава 16

Сильный промозглый ветер гнал тучи над океаном. Утро в окрестностях Обалы, на восточном побережье Родны, было почти зимним: небо свинцового цвета, море — стального. Но ни небо, ни море не были спокойны. Над морем кипела облачная битва, прибой грохотал канонадой, обрушиваясь на скалы и песок.

Все лодки Нантейвона были у берега, стояли за молом или были пришвартованы к причалу. В дюнах затаилась рыбачья деревенька. Дома в ней были длинными и широкими, как раз впору для иханской семьи, бревенчатые стены выкрашены в черный, колонны, поддерживающие галерею, украшены резьбой и ярко расписаны древними символами, дерновые крыши укреплены растяжками на случай урагана, и выглядело все это крепким и просторным. Но домов было немного. За ними простирались возделываемые здешними обитателями земли, убранные поля, облетевшие деревья вдоль дороги, а на горизонте вырисовывалась стена Казана. В воздухе пахло солью и холодом.

В доме Ивода было тепло, его освещало флюоресцентное подобие солнца, витал запах мускуса от тел, ветер завывал за окнами. Почти сорок мужчин собрались в украшенной фресками общей комнате, остальные бродили по дому тут и там. Все они были одеты в обычную свою одежду — яркие туники, свободно окутывающие мускулистые зеленые тела. На поясах висели ножи с рукоятью-кастетом. Но обстановка была необычной. Они сидели, опираясь на хвосты, и неотрывно смотрели на троих на почетном возвышении.

Двое из этих трех были людьми. Одну они знали хорошо — это была Козара Вимезал. Она часто приходила сюда вместе с Тродвиром, братом Квента, Иффала и утонувшего Квитви… Она выглядела очень усталой. Другой был высоким человеком с усами, тронутыми сединой каштановыми волосами и глазами цвета неба, каким оно было сегодня.

Ивод, Рука ваха Анохрин, местоблюститель Нантейвона, воздел руки.

— Тишина! — воззвал он. — Слушайте.

Достигнув желаемого эффекта, он наклонил вперед свою сухую, покрытую шрамами голову и сказал собравшимся:

— Ныне вы услышали о надругательстве и лжи. Между рассветом, когда я просил вас остаться сегодня на берегу, и этой нашей встречей я переговорил по телефону со всей Обалой. Все вожди иханов клянутся поддержать нас. Мы знаем, что несет с собой правление Мерсейи.

И пусть мы знаем, как безнадежен мятеж против мятежа, у нас есть лодки, гражданские аэрокары, спортивные ружья. У революционного правительства будут военные флайеры и бронированные машины, космические корабли, ракеты, энергетическое оружие, газы, боевые щиты. Заговорщики игнорируют нас, поскольку они считают само собой разумеющимся, что нас мало заботит смена людских правителей и что мы с радостью примем мерсейцев — а это не так, — но главным образом потому, что они считают, что мы почти бессильны противостоять им — и это правда.

Можем ли мы сделать что-нибудь? Эти двое заставили меня поверить, что можем. Мятеж можно опередить. Однако мы поймали в сети рыбу-молот. Осторожность нужна нам не менее, чем отвага.

Для большинства из вас то, что произошло в Зоркаграде и в космосе, было странно, тревожно и непонятно, как дурной сон. И потому мы занимались своими делами, доверив господарю Миятовичу и его советникам делать то, что они считают нужным для Денницы. Вчера ночью весть о его аресте по обвинению в предательстве ошеломила нас. Мы метались, сбитые с толку, пока не стало поздно что-либо делать — как и было задумано, — пока Козара Вимезал и Доминик Флэндри не пришли к нам в нашей темноте.

Должно быть, вся планета пребывает в таком же ошеломлении и ее боевые силы — тоже. Что делать? Где правда? Кто друг, а кто враг? Все будут думать, что лучше подождать несколько дней, чтобы узнать больше.

И за этот короткий срок кучка высокопоставленных злоумышленников, которые точно знают, что им делать, могут направить нас на такой путь, на какой хотят, с которого будет потом слишком трудно свернуть. И тем не менее за тот же самый срок мы поднимемся против них, зная, что нам делать.

Сегодня вожди соберутся в Новом Аферохе и определят наш путь. Этим утром по всей Обале все сходки слышат то, что я говорю вам: крепко держите оружие, не говорите с чужаками, будьте готовы выступить.

Отец. Мать. Иван. Георгий. Малышка Натали. Михаил. Тродвир. И все души умерших из нашего дома, и всякая живая тварь.

Да примет их Творец. Да простит их Иисус. Да утешит их Дева Мария. Да воссияет над ними Дух Святой во веки веков. О большем же не дерзаю просить. Аминь.

Козара перекрестилась и встала. Валун, за которым она преклоняла колени, больше не закрывал от нее Нантейвон. Поселок казался крохотным, съежившимся на берегу между серым морем и серым небом. Кукла Лютка и кошка Белоножка могли бы укрыться в этих домах от ветра, который был слишком холодным. Очень холодным.