Циклы "Антимир-Восточный конвой-отдельные романы.Компиляция.Книги 15. Романы-16 - Владимир Дмитриевич Михайлов

работа заставляла куда чаще разить, чем преображать. Тем более потому, что разишь других, преображать же приходилось самого себя, а с собой работать всегда сложнее: к себе относишься как-то бережнее, чем к тем, кого видишь в прицеле.

В последний раз – частично – я воспользовался этим моим умением перед входом в операцию «Уракара», преобразив тогдашнего себя, успевшего уже отойти от дел, в былого охранителя высокого класса. Примерно тогда надо мной работали и другие – или думали, что работают, удивляясь прекрасным результатам; им и в голову не приходило, что работал над собой я сам, им же только позволял не мешать мне. Я делал так потому, что подобные свойства и умения должны сохраняться в тайне. Что толку, если о тебе заранее знают, что ты способен появиться совершенно в другом облике – причем речь идет не только о внешности, но – и это главное – и о начинке, о психике, о строе мыслей, о характере и иерархии эмоций – обо всем том, что, собственно, и делает человека неповторимой личностью.

Вот это я и должен был проделать с собой сейчас.

Однако теперь, после комментариев меня-скептика, надо было еще раз продумать все этапы предстоящего.

Я не сомневался в своей способности стать совершенно другим. Но это будет иметь хоть какой-то смысл только в том случае, если меня не видно оттуда – с Улара, или где там находится их ближайшая к Теллусу наблюдательная база. Может быть – тут же, в соседнем доме…

Необходимо было скрыть не только результат процесса преображения, но и сам процесс. Даже не технологию его, но в первую очередь именно то, что такой процесс нашел применение и осуществляется.

Для этого…

Стоп.

Если твои мысли прочитываются…

Да. Никаких мыслей об этом. Ни единой.

А вообще – это дело очень рискованное. Каждый раз приводило к осложнениям и в физиологической, и в нервной деятельности. А ведь я уже не мальчик, и чем дальше – тем тяжелее будет переносить воздействие преображения. Причем надо еще сохранять себя в форме. Иначе нет смысла вообще что-то начинать.

– Давай откажемся от этой попытки, а?

– Постой: ну а что же делать тогда?

– Да придумаем; неужели не найдем более надежного хода?

– Надо найти.

– Отыщем! Но сперва необходимо передохнуть. Слишком много волнений и переживаний выпало на нынешний день. Устал, черти бы взяли… Ляг и усни – на час хотя бы. А лучше – на два…

– Правильное решение.

…Так потекли мои мысли. А поскольку они не исключали действий, я использовал это время на то, чтобы всю, с первого до последнего байта, программу преображения, со всеми выбранными мною параметрами, скачать из моего мика в главное домашнее железо.

Потому что если прочитывают мое сознание, то и содержание мика тоже. А вот в домашнее хозяйство они вряд ли вторгнутся. Наверняка попробовали, начиная с Вратаря, убедились, что с ним каши не сваришь, поскольку он нуждается в серьезной настройке, и отстали. Получается, даже хорошо, что Люча не успела или не захотела возвращать его в состояние полной исправности…

Работать надо мной, и в самом деле спящим, Вратарь тем не менее будет. Потому что сейчас, перед тем как погрузиться в сон, я приведу его в порядок – сохраняя, на всякий случай, внешние признаки разлаженности. Потом заряжу его горсточкой кристаллов с недавней записью. Программой. И проснусь уже не собою. Без единой мысли по этому поводу. Потому что тогда я – новый – просто не буду помнить, что был когда-то другим. И если даже кто-нибудь мне расскажет об этом – ни за что не поверю. У меня на это просто не хватит воображения.

Перед тем как включить программу и лечь, нужно сделать только одно: назначить миг возврата. То есть день, час, минуту, когда я снова стану таким, каким был всю жизнь, за малыми исключениями.

Сам я это сделать не смогу. Просто ничего не буду знать об этом. Поэтому команду ре-преображения даст все тот же Вратарь. Даст в два адреса: на мой мик и в подсознание. И пусть он делает это каждые сутки – на полчаса… нет, мало: на час. На эти шестьдесят минут я вновь буду становиться самим собой, смогу думать, чувствовать и действовать осознанно и целесообразно. Возьми эту программу, приятель, скушай ее с аппетитом – и смотри не подведи!

Но мой дом со всей его начинкой уязвим. Он может пострадать от стихийного бедствия или – что куда вероятнее – от чьего-то злого умысла.

Поэтому сейчас мы эту программу сдублируем – сбросим ее в…

Молчать!

Молчу.

Вернувшись домой, я потратил довольно много времени, тестируя и налаживая, где требовалось, моего умного Вратаря, а затем – вводя в его емкие недра новую программу, от которой теперь будет зависеть все: Лючана, проблемы, я сам…

И еще – некто, кого я пока, конспирации ради, даже в собственных мыслях называю только ПП.

На нормальном языке программа в общих чертах выглядела бы так:

«Сними копию моей личности. Сознания, подсознания, мика с его памятью. Сохрани. Затем убери все это из моего организма до полного исчезновения признаков и введи в меня приоритетную программу „ПП“. Далее: введи в мой мик программу, по которой через каждые двадцать три конвенционных часа моя личность будет возвращаться в тело – на один час, отключая на это время Номен. Буду вызывать тебя по ВВ-связи».

Взбодрившийся Вратарь счел своим долгом предупредить:

«Предупреждаю: твоя копия лишится выхода к Высоким Силам, поскольку тонкие тела останутся в организме».

«Придется обойтись своими силами».

Мне почудилось, что он вздохнул прежде, чем заверить:

«Программа принята».

Чушь, конечно. Вздохи – только людская слабость.

…Все это заняло немало времени. Но даже долгие сроки приходят к концу. А мешкать не по делу я никак не мог себе позволить. Потому что где-то там ждала меня Лючана…

– Вратарь!

– Слушаю, хозя…

– Я отдыхаю. Ни с кем не соединять… кроме хозяйки.

(А вдруг она действительно появится на пороге? Ладно, пусть думают, что чудес не бывает, – но я-то знаю, что они есть!)

– На вопросы отвечать только: хозяев дома нет, когда вернутся – нет информации.

– Да, хозя… шшш…

– Меня не будить. Проснусь