Владимир Плахотин - Браслет

       - Щас... Да тихо ты!.. - Этот возглас относился уже к собаке, расхрабрившейся в присутствии хозяйки.

       Дверь со скрипом захлопнулась.

       Улыбка, как ни сдерживал я её, так и кривила мои губы. Я не выдержал и рассмеялся.

       - Ты чего? - удивилась прижавшаяся ко мне Настя.

       - Представил, в каких выражениях сейчас Пашка выносит ей свой вотум недоверия.

       Настя тоже хихикнула.

       В окне замелькали тени. Кто-то что-то одевал. Наконец, скрип двери возвестил, что этот "кто-то" решил выйти наружу, но, почему-то, сил у него для этого не хватало. Только с третьего захода дверь распахнулась и в её проёме показалась согбенная мужская фигура: оказывается, Пашка в коридорчике всего лишь обувался, изредка толкая задницей дверь, отчего она и открылась, не выдержав напора.

       Наконец, он закончил свои приготовления, распрямился и, недоверчиво наклонив голову, пошёл в нашу сторону. В руке он держал увесистый дрын.

       Как-то непривычно было видеть Пашку, совершенно не хромающего. Ведь я так и не успел разделить его радость. На мгновение мне даже показалось, что мы обознались квартирой.

       - Ну? Чё надо-то? - грозно спросил он в темноту и мои зародившиеся сомнения разом отпали: ну, кто ещё это мог быть?

       - Слесаря визивали? - Этот своеобразный пароль был известен лишь нам двоим.

       Он замер, удивлённо вытянув шею и напряжённо всматриваясь в темноту. Его кудрявая шевелюра закрывала и без того тусклый свет от лампочки на крыльце и разобрать выражение его физиономии не представлялось возможным. Но мне этого и не требовалось. Уж кого-кого, а Пашку-то я знал, как облупленного.

       - Ну, чего вылупился? - рассмеялся я. - Не признаёшь, что ли?

       Он узнал меня по голосу. С воплем "Твою мать!" он отшвырнул дрын и поспешил распечатывать калитку.

       - А мне Наталья говорит: "Там тебя Вовка зовёт", - радостно бубнил он, ожесточённо воюя с запорами. - А я ей: "Да ты чё?! Какой Вовка?! Откуда ему взяться?.." Тьфу, чёрт! - Он, наконец, прорвал блокаду калитки и вывалился на улицу прямо в мои объятия: - Ну, даёшь! - орал он, хлопая меня по спине и радостно гогоча. - Ну, ты даёшь!

       Тут он усёк, что рядом со мной стоит Настя, несколько оторопевшая от столь шумного приёма.

       - О! Да ты не один? - Он скользнул взглядом по её фигурке, убедился, что с этим у неё всё в порядке, и, галантно раскланявшись, приложился к ручке, чем ужасно и смутил и рассмешил её. - Павел, - представился он. - Можно просто Пашка. А вы, если не ошибаюсь... - И на лице его отразилась растерянность, так как он начисто забыл её имя.

       Но она сама пришла ему на помощь.

       - Настасья. Можно просто Настя, - повторила она его интонацию и лукаво покосилась на меня.

       - Во-во-во! - вскричал Пашка и засуетился: - Ну дык чаво ж мы тут стоим-та?! Проходите, гости дорогие! - Тут его взгляд упал на "джип", поблёскивавший в темноте никелированными прибамбасами. - Твой, что ли? - Я кивнул. - Нехилый шарабан! - с завистью произнёс он и тут же потерял к нему интерес, как к недостижимой мечте. - Да вы проходите, проходите! - снова закричал он, широко расставляя руки и заталкивая нас в калитку. - Наталья! - заорал он жене, которая беспокойно прислушивалась к шуму, выглядывая из двери в сопровождении двух любопытных пацанячьих головок. - Наталья! Срочно подстели мне что-нибудь мягкое! Я сейчас падать буду! Вовка нашёлся! Да иди ты сюда! Чё пнём стоишь-то?

       - А как собака? - опасливо поинтересовалась Настя.

       - А! - небрежно отмахнулся тот. - Одно звуковое сопровождение! И то - по настроению!

       - Вы, наверное, уже спали? - виновато спросил я подошедшую Наталью, но Пашка не дал ей и рта раскрыть:

       - Да брось ты! Какой, на фиг, сон?! Ведь столько лет!!! Столько лет!!!

       И он опять облапил меня и повёл по дорожке в дом.

       Когда поутихли первые "ахи" и "охи" и все перезнакомились с моей Настей, Пашка не утерпел и пошёл на приступ:

       - Ну? Чего мурыжишь? Где ж ты пропадал-то столько времени?!

       Я пожал плечами:

       - Да как тебе сказать?..

       Не вдаваясь в особые подробности, я вкратце поведал о своих космических путешествиях, о тех, конечно, о которых Пашка понятия не имел.

       В том, что Пашка верил мне на все сто, я ни минуты не сомневался - он-то вкусил уже браслетовых чудес. А вот его Наталья, которая накрывала в это время на стол, прислушивалась к моей исповеди с явным недоверием и я частенько ловил на себе её иронический взгляд.

       Зато его пацаны, обнявшись с кульками конфет, наспех сотворёнными мною в качестве презента, смотрели мне в рот с обожанием и слушали рассказ, как захватывающий фантастический боевик, ни на секунду не задумываясь о правдоподобности повествования. До меньшого, ему было лет шесть, доходило с пятого на десятое, но даже и он, сосредоточенно нахмурив густые бровки, старался не пропустить ни единого слова.

       Тут Пашка задал вопрос, который обескуражил меня:

       - А кто он, этот Кирилл?

       Я только развёл руками:

       - Шут его знает! Говорил, что тоже с Земли...

       - Тогда откуда у него браслет? Тоже подарок Иисуса?

       - Н-не знаю... Мне тогда как-то и в голову не приходило спросить его об этом. Я больше был озабочен своей пропажей...

       - Понимаю! - шевельнул Пашка бровями, точную копию которых носил младший пацанёнок. - На твоём месте любой бы... - Он не договорил, ещё не зная, как Настя относится к словесным вольностям, принятым в тесном дружеском кругу. И правильно сделал: я всей кожей ощущал, что Настя, не в пример мне, чувствовала себя не совсем комфортно.

       - Я этот вопрос на досуге выясню, - пообещал я. - Видимо, здесь не всё так просто.

       В этот момент Наталья позвала нас к столу.

       - Чем богаты... - сказала она несколько ворчливо, имея в виду бедность сервировки.

       Мне вдруг пришло в голову, что Настя, должно быть, очень голодна. Я-то ладно, я уже не человек, мне всё едино, что ел, что не ел. А она? Ведь с того момента, как я её вытащил из семьдесят девятого, прошло уже...

       А, действительно, сколько уже прошло? Когда мы появились на пепелище, день был в самом разгаре. А сейчас уже ночь на дворе. За всеми заботами о судьбах человечества о желудке я как-то забыл. Мне стало ужасно стыдно, когда я увидел, как Настя накинулась на еду. Не за неё, конечно, за себя. Уморю с голода, а она и "ох" не скажет.

       - Ты на часы-то не смотри! - Пашка по-своему оценил мои прикидки времени. - Никуда мы вас сегодня не отпустим. Места всем хватит!