Лестер Дель Рей - Атака из Атлантиды

Терпеливый Гермес дождался того момента, когда охранник скроется за поворотом, и поспешно скользнул в нужную сторону, к камере, где, тонкий, как прутик, пролез через решетку. Ученый не заметил вторжения. Гермес с удовольствием пересек неприятное помещение и, скрывшись под убогою койкой, нашел подходящее укрытие возле его ног. В данный момент Браф представлял себе, как собирает всю городскую полицию возле Большой Берты, зачитывает ее права, и — с восторгом, на пиццикато, до состояния острой филиграни, до последней пуговицы на мундирах, бомбардирует ее, дуру, нейтронами!

Гермес постучал по огромной ноге и негромко заговорил:

— Неужели до последней пуговицы на мундирах? Они ж… превратятся все бог знает во что… В протоплазму, думаю! Доктор Браф, не могли бы вы наклониться и посмотреть себе под ноги… — Он поднял бутылку с уже открученной пробкой.

Браф опустил глаза и растерянно заморгал. В этом положении он сумел увидеть только бутылку виски, которая сама собой поднималась с пола. Но сейчас он пребывал в том приподнятом настроении, когда адреналин бил волной, разогревая готовность принимать любое чудо за чистую монету.

Потому доктор Браф инстинктивно и потянулся к бутылке.

В принципе, он никогда не был сильно пьющим человеком.

Как и просто пьющим — тоже. Но… Момент был такой, знаете. Ну, не часто встречающийся. Не каждый же день тебя ни за что опускают. Или сажают в тюрьму. Называют вором.

И потом — ведь для людей, которых даже силой не заставишь выпить, на небесах уготовано особое место — в значительном отдалении от всех других праведников. А потому доктор и пригубил… Когда бутылка снова оказалась на полу, Гермес наклонил ее и под недоумевающим взглядом Брафа нацедил несколько капель.

— Ну? — в конце концов спросил бог.

Алкоголь быстро покинул желудок ученого, как это бывает, когда пьешь натощак, и устремился в голову — начинался тот самый смягчающий эффект, на который и рассчитывал Гермес. Доктор самортизировал-с.

— Ты говоришь моим голосом, — довольно спокойно заметил Браф.

— Ничего удивительного — ведь я выучил язык с вашего голоса. Сами же знаете, кто создал меня. Кто мне, фактически, папа. Помните толстого немца? Доктора герра Эрнста Майера. И вещество. Как вы хвастались перед ним своим изобретением. Позвольте, как вы назвали… Своей неудачей! Сказали, что, может, в один прекрасный день вам и удастся понять, что вы, извините, нарыли. Что изобрели. Так вот, считайте, такой день настал. Да, в вашей резине было всего понемножку. В том числе и ваш любимый калий. Думаю, — сказали вы, — единственное, для чего эта жуткая масса годится, так это на то, чтобы залить ее в Гермеса!

Браф с секунду помолчал. Затем не очень уверенно выдох нул со смешком: — В Гермеса?

— Ну да. Для пущей устойчивости, сказали.

— И ты что… олицетворяешь устойчивость?

— Нет, доктор. Крайнюю неустойчивость. По моральным соображениям. И по физическим данным. Я…

— Кто ты, скажи наконец? У меня все в глазах расплывается…

— Я — ваш Гермес.

— Ну да, а я — царь небесный.

— Поглядите на меня внимательно. Так как — теперь вы в меня верите?

— Как выпьешь, во все поверишь. Гермес, что ли? — проворчал Браф. — Да ты ж, братец, резиновый. Ну и?.. Или глючит, или ты у нас трансмутировал. Значит там, лаборатории, мне ничего не примерещилось. Что с тобой случилось? — По лицу его пробежала тень подозрительности. Неужели снова происки Ходжеса?

Маленький бог кратко, как только мог, рассказал ему о предшествующих событиях и о том, что произошло за это время с ним самим. Теперь он забрался на койку и улегся под бочок физика так, чтобы его не было видно снаружи. Когда он закончил свой рассказ, ученый кисло усмехнулся.

— Хочешь сказать, что в то время, как Ходжес возился с амебами и инертными тканями, я ухитрился создать супержизнь, только сам об этом не знал, да? — В его мозгу больше не было места сомнениям, но, возможно, это было результатом воздействия виски. Ведь причина иных обращений в новую веру подчас просто лежит в загадочном воздействии этилового спирта. Ну, в разных видах, заметим. Хотя шотландское виски твой ум разгущает или по кровушке ром, вроде лодочки плавает, — суть воздействия не меняется. Выпил — и все уж не так, примешь любую из вер. — Олл раит. М-р Гермес. Что ж, рад познакомиться. И что же дальше?

— Я пообещал вашей дочери, что приведу вас обратно домой. Но теперь я уже не так уверен в успехе, как раньше. Вокруг крутится куда больше людей, чем мне нравится. А куда деться? Тюрьма. Нам придется разработать план.

Браф задумчиво заметил:

— Может быть, это и ни к чему. Они снова поймают меня, но тогда у меня будет куда меньше шансов доказать свою невиновность.

Гермес был удивлен.

— Так вы невиновны? А я-то подумал, вы убили Ходжеса. — Учитывая вчерашнее душевное состояние физика это было весьма небезосновательное предположение. — Тогда что же случилось?

— Нет, я не убивал его…пока. Решил погодить. Пусть откормится… — Улыбка Брафа не предвещала биохимику ничего хорошего при первой же встрече. — И все же придумано было неплохо. Все началось с ключа. Я еще подумал, какого черта он торчит в двери…

— Может, я лучше прочитаю все это прямо из ваших мыслей, — предложил Гермес. — В этом случае я практически ничего не упущу и пойму все гораздо лучше.

Браф кивнул и расслабился, валяй, малец. Он глядел уже светло, как второй апостол. Снова и снова прокручивал в голове события последних часов. Потом поднял бутылку и сделал глоток. Гермес же просматривал мысленные картины, отсеивал факты от эмоциональных наслоений с воспоминаниями. Трудился, сопя, до тех пор, пока вся история не стала ему ясна от начала и до конца.

— Вот, как оно все было, — закончил он. — Но кое-что мне по-прежнему непонятно.

— Здесь вообще все непонятно. Это — сущая сволочь! Сволочь, говорю, со своим танком. Почему мне, собственно, не поручили придумать такой танк? Потому что я бы его и делать не стал. Всех бы послал подальше. А ему — по кайфу. Все, что я знаю, так это одно, я сижу здесь, а у Ходжеса на руках достаточно сфабрикованных доказательств, чтобы обвинить меня в краже. Чего или кого? Сначала он, вероятно, был намерен обвинить меня в похищении танка. Да стены не сломаны. Тогда, очевидно, человека. Но ему предложили обвинить меня в похищении трупа. Доктор Браф, похититель трупов, звучит? И в конце концов, они сошлись на простом воровстве. Но, насколько я понимаю, в очень крупных размерах.

— Возможно, я смог бы стянуть у охранника ключи и отвлечь его внимание…

Браф постарался собраться со своими довольно-таки тайными мыслями.