Кеннет Балмер - Воин Скорпиона (сборник)

Мы победим. Ничто не могло этого предотвратить.

Среди всего этого гама, всего этого бедлама когда пикинеры рвались вперед в стремлении поскорее добраться до ненавистных облаченных в кольчуги магнатов Магдага, я снова посмотрел на небо. Поднял взгляд к небесам. Там кружила ало-золотая хищная птица — одна. Голубь исчез.

— На Магдаг! — заорал я. Мой меч, отразив этот вечерний струящийся свет, вспыхнул, словно пламенеющий клинок.

Освещение менялось. На периферии моего поля зрения появились голубые отсветы — и я понял, что происходит. Вокруг меня падали стрелы, рвались вперед и кололи врагов пикинеры, рубили и крошили противника алебардщики. Стрелки Холли косили кольчужные ряды, а Пророк и Болан с Геналом подбадривали бойцов, побуждая их продолжать наступление. И прямо когда мы с силой врезались в бушующее море воинов в доспехах и двинулись вперед по их телам, голубизна обрисовала все вокруг меня. Я почувствовал легкость. Почувствовал как меня увлекает вверх.

— Нет! — закричал я, подняв длинный меч. — Нет! Только не сейчас! Не сейчас… я не вернусь на Землю! Звездные Владыки! Если вы слышите меня Саванты — дайте мне остаться в этом мире! Я не вернусь на Землю!

Я думал о моей Делии из Дельфонда, Делии Синегорской. Нет, я не дам снова перебросить меня через межзвездную бездну, и вновь унести прочь от нее! Я не мог этого допустить.

Я боролся. Не знаю, ни как, ни почему, ни что произошло, но голубизна нарастала, а я сопротивлялся ей. Каким-то образом я подвел Звездных Владык. Я сделал что-то противоречащее тому чего они там ни пытались достичь. Я хвастался, что буду служить им, но так, как сам захочу — и вот расплата.

— Дайте мне остаться на Крегене! — проревел я в безразличное небо, с которого лили свой смешанный свет солнца Скорпиона. Теперь я едва сознавал бушующий вокруг меня бой. Люди гибли, отлетали отсеченные головы и конечности, стрелы пронзали кольчуги, реками лилась кровь.

Я зашатался. Голубизна объяла меня, и я плыл в ней. Я мертвой хваткой вцепился в рукоять меча и почувствовал, как падаю, как покидает меня пыл и восторг, а я все падаю и падаю…

— Я не вернусь на Землю!

Теперь все наполнял ревущий и кружащийся голубой водоворот, роящийся, казалось и у меня в голове, наполняя глаза и уши, кувыркая меня в голубом ничто…

— Я останусь на Крегене под солнцами Скорпиона! Останусь!

Я, Дрей Прескот с Земли, прокричал это.

— Я останусь на Крегене! Я останусь на Крегене!

Воин Cкорпиона

Посвящается Элси Уоллхейм

КРАТКОЕ ПРИМЕЧАНИЕ К КАССЕТАМ ИЗ АФРИКИ

Хотя эта книга представляет собой третий том хроники, излагающей странную и завораживающую историю Дрея Прескота, благодаря работе издателя каждый том этой хроники можно читать как отдельное и самостоятельное произведение.

Готовя к публикации первые два тома[55] повести о приключениях этого замечательного человека на планете Креген под солнцами Скорпиона в четырех сотнях световых лет от нас, я совершенно не представлял себе, как их примут читатели. Рассказ Прескота покамест попал к нам в виде кассет записанных им на магнитофон Дэна Фрезера. Этот человек встретил Прескота в охваченном голодом и эпидемиями районе Западной Африки, а мне выпала честь отредактировать эти «Кассеты из Африки». Я сдержал обещание, данное Фрезером Дрею Прескоту, и уже писал о глубоком впечатлении, которое произвел на меня спокойный уверенный голос Прескота. Порой он начинал говорить быстрее, воспламененный картинами воспоминаний, которые вставали перед его взором. И тогда его воодушевление передавалось и мне — словно я сам оказывался в водовороте этих головокружительных приключений.

От читателей пришло на удивление много хвалебных отзывов и у меня не нашлось ни малейшей возможности адекватно ответить на их письма. Мы искренне считаем, что за таким ответом нужно обращаться к самому Дрею Прескоту. Ценность этого рассказа о жизни на Крегене поистине безгранична и утрата нескольких кассет с частью повествования — поистине трагическая потеря. В ответ на мои настойчивые расспросы мой друг Джеффри Дин, которому Дэн Фрезер доверил кассеты из Африки и от которого я получил их в Вашингтоне, сообщил мне печальную и потрясшую меня новость.

Дрей Прескот неожиданно объявился в охваченном голодом районе Западной Африки, где ему оказал помощь молодой местный сотрудник Дэн Фрезер, а Прескот, в свою очередь, помог ему справиться с положением. И теперь, сообщил мне Джеффри, Дэна Фрезера не стало. Он погиб — нелепой, жестокой, бессмысленной смертью в случайной автокатастрофе.

Со смертью Дэна Фрезера мы утратили нашу единственную прямую связь с Прескотом, поскольку только Фрезеру доводилось когда-либо видеть этого человека собственными глазами. Дэн описывал его как человека ростом выше среднего, шатена с прямыми волосами и карими глазами. Его глаза светились острым умом. Странная повелительность в его взгляде удивительным образом сочеталась с суровой честностью, присущей этому человеку. А при виде его широченных плеч у Дэна глаза на лоб полезли. И теперь с гибелью Фрезера местонахождение недостающих кассет, возможно, так и останется неизвестным.

Однако мы должны быть благодарны и за то, что у нас имеется. Редактируя расшифрованный материал, я постарался делать как можно меньше исправлений и купюр, но кое о чем все же следует упомянуть. В первую очередь, это произношение слова «Креген». Прескот произносит «р» раскатисто и делает резкое ударение на первое «е» — Креген, с твердым «г». Несмотря на свое долгое пребывание на Крегене, он зачастую употребляет выражения характерные для любого землянина и которые не могли появиться на этой планете. Например, он говорит «солнечный свет», когда имеет в виду «свет солнц», поскольку Креген вращается вокруг двойной звезды Антареса. Однако слова «солнечный свет» куда легче сходят с его языка.

Совершенно очевидно, что поскольку Дрей Прескот записал эти кассеты ещё в 70-е годы, то теперь мог бы сообщить куда больше сведений о Крегене чем в том объеме в каком владел ими во времена о которых рассказывает. За это время мог измениться характер всей планеты и складывается сильнейшее впечатление, что если именно такое и произошло, то сам Прескот наверняка сыграл немалую роль в этих переменах. Но те давно минувшие дни, наполненные бурными приключениями, ярко запечатлелись в памяти Прескота. Также ярко и отчетливо предстают они теперь и перед нами, когда он бесхитростно повествует о них с теми же чувствами какие испытывал переживая те события. Но тем не менее мы должны помнить при чтении, что в этом повествовании есть два уровня. Я обратился за советом к одному маститому автору с большим опытом писательской работы, который оказал мне неоценимую помощь; мудрые советы этого доброго друга получат в один прекрасный день заслуженное признание. Мы с ним пришли к единому мнению. Как нам кажется, некоторые сцены и впечатления помнятся Дрею Прескоту живее — так, словно он говоря в микрофон, заново переживает эти события.