Артем Колчанов - Дороги

Откинув одеяло, я уложил мальчишку на кровать, освободил от рубашки и штанов, укрыл. Младший так и не проснулся. Только чему-то улыбнулся во сне. Я подавил в себе любопытство, которое подталкивало меня посмотреть мальчишкины бумаги - негоже это делать без разрешения. Погасил свет и вышел, закрыв за собою дверь.

Сам я уснул практически сразу же, как лёг. Может быть, это Рэй мне помог. Но очевидно он же и разбудил меня. Я проснулся словно от толчка. За окном была ночь, и уже шумел дождь. В доме же было тихо. Можно было спать дальше, но спать не хотелось… Этот "толчок" сразу смёл весь сон. Но уже через минуту за дверью прозвучали торопливые шаги, дверь приоткрылась, и в комнату скользнул непонятно от чего дрожащий мальчишка:

– Вик, ты не спишь? - прошептал он едва слышно.

– Нет, Вик, что случилось?

– Пр-риснилось что-то… страшное… нет, ужасное… М-можно, я тут посижу, - он не прекращал дрожать, - а то С-серёжки всё ещ-щё нет.

Я укутал его в одеяло и усадил на кровать:

– И часто с тобой такое?

– Ин-ногда… Нет, никогда не было.

Мальчишка начал понемногу успокаиваться, задышал ровнее и спокойнее.

– Так иногда или никогда?

– Были кошмары, не раз, - сказал мальчишка, - я тогда у Серёжки ночевал. Но такого ещё никогда не было… так страшно.

– Запомнил что-нибудь?

– Не, - мальчишка замотал головой, - только что-то страшное, но такого со мной никогда не было, я бы вспомнил.

Мысленно я позвал Рэя. Он наверняка меня слышал. Но ответа не последовало никакого - Рэй считал, что с этим должен справиться я, а не он. Больше звать я не стал, приняв это.

Более-менее успокоившись, мальчишка задремал, привалившись к стене. Я вышел из комнаты, взял в пустующей одеяло. Но не успел вернуться, как услышал крик - кричал Младший. Нет, он не проснулся. Он спал, на лице у него застыла маска ужаса, а рука что-то искала. Сначала я хотел его разбудить, но, подумав, не стал, а только взял за руку. Мальчишка начал что-то шептать, но разобрать этот шёпот я не мог. И он сжал мою руку с силой не мальчишки, а взрослого. И тут же очевидно, кошмар начал покидать его. Я уложил его на кровать, укрыл одеялом. Сам лёг рядом, понимая, что спать сегодня больше не придётся. Но, тем не менее, уснул сразу же. А когда проснулся, уже было утро. Мальчишка проснулся раньше, но меня не будил, а только рассматривал.

– Доброе утро, Вик.

– Доброе, Младший. Больше кошмаров не было?

– Не знаю, не просыпался больше… Ночь прошла, и всё ушло, - он улыбнулся, - может быть поговорим?

– А подъём здесь когда?

– Какой подъём, сейчас же каникулы. Все спят, сколько хотят или могут. Это когда каникулы кончатся, тогда снова будет распорядок имени школы и Рэя.

Мальчишка сел, привалившись к стене. А я сказал:

– Может, о себе расскажешь?

Улыбка тут же покинула его лицо:

– Вик, ведь то, что я помню, не настоящее. Я ведь по-настоящему и не жил. Всё было ненастоящее - и родители, и брат, и друзья. Всё ненастоящее, значит, этого и не было.

– А мы, здесь и сейчас, разве настоящие? Тоже комбинация импульсов и потенциалов в недрах большого кибермозга.

– Не, тут не то, тут нет ненастоящих людей… Хотя, наставники в школе… но это же Рэй, и только он.

– Я тоже не один год прожил в ненастоящем мире… И так и не стал уверен, что он ненастоящий… Я тебе вчера рассказывал про Звёздное.

– Я помню… Ты так похож на брата, ну который был там.

– Я знаю.

Мальчишка вздохнул и начал рассказывать. Сколько боли было в этом рассказе. Потому что, не смотря ни на что, Младший был в том мире счастлив, намного счастливее меня. Да, я потерял свою Родину. Но она осталась, пусть и опалённая солнечным огнём. Осталась память, осталось прошлое. У мальчишки же не осталось ничего, кроме памяти и знания того, что это всего лишь иллюзия, вернуть которую нельзя, потому что нельзя жить иллюзией, дороги иллюзий ведут в никуда.

Я постарался поддержать его. Рассказывал о Земле, о том, каким может стать его будущее. О Лате, о людях. Но всё это он наверно уже не раз слышал. Потом, повинуясь внезапно возникшему порыву, я предложил:

– Хочешь, я тебя усыновлю?

– Ты? Но ведь ты же…

– Моя внешность обманчива. Но кое-кто называет меня дедом, а кто-то и прадедом.

– Я знаю, - он улыбнулся.

– Ну, так как, согласен?

– Ага.

– Ну, вот и хорошо… Ну что, поднимаемся?

В этот день ребята из посёлка меня не избегали. Серёжка же в ответ на мой вопрос загадочно промолчал.

Ребята же меня буквально осадили. И было похоже, что они договорились вообще не упоминать ни Повелителя, ни того, кто с какой планеты (даже своих полных имён они не называли, чтобы по ним я не смог понять). Конечно, очень многих ребят, что с Онни, я понял, но тоже этого не показал. Но всё же у большинства я так и не понял, какая же планета родная. А они остались довольны этим.

Потратив день на возню с ребятами, я так и не вернулся к той куче вопросов и проблем, что были у нас. Странно, но теперь они казались мне не такими уж важными и неотложными. Но вечером объявился Рэй, причём сам, без моего зова. Он улыбнулся:

– Рад видеть, что ты как следует возвращаешься к жизни. К жизни ради жизни, вместо жизни ради целей.

– Да ну тебя, Рэй. Кстати, ночью я тебя звал.

– Ты правильно понял, почему я не появился. Ему был нужнее ты, а не я… Он постепенно выздоравливает, самоисцеляется, сам врачует свою душу. Мне в его случае это оказалось не под силу.

– Что у него были за кошмары?

– Нормальные кошмарные кошмары, следы следов. Но он справится, должен справиться. Кстати, насчёт усыновления ты неплохо придумал. Ты наверно даже не можешь представить, насколько он рад… Но и скрытен он… тебе до него далеко, даже очень далеко.

– Я себя никогда не считал скрытным. Наоборот, рассказываю о себе направо и налево.

– Ой ли, не скрытен, - улыбнулся Рэй совсем широко.

– Ну, может быть самую малость, - улыбнулся в ответ я. - Ну да ладно, не за этим разговором ты ко мне пришёл.

– Ага, командир, не за этим. Я предлагаю тебе поучаствовать в эксперименте.

– Каком эксперименте?

– Важном и интересном.

– Тогда я согласен.

Рэй всем своим видом показал, что удивлён.

– Так, сразу?

– Ага, а теперь рассказывай, что за эксперимент?

– Уже скоро мы подорвём активатор и просветим Онни. "Игла" в это время будет идти под углом к нейтринному пучку с до предела развёрнутым линзеркалом. К тому же, навстречу поднимутся оба катера и тоже развернут линзеркала. За несколько миллисекунд на нас обрушится целый поток информации. Хотелось бы использовать предельное разрешение. А такого никакие планет-разведчики не делали. В потоке информации я могу просто захлебнуться, если попытаюсь обрабатывать его в реальном времени. А делать запись - невольно потерять часть информации.