Антон Краснов - Душеприказчик

— Вот об этом я и хотел поговорить. Не так уж она и чиста, как вы только что заметили, Эрккин. Начнем с того, что она, как и я, была подсажена в каюту «Лемма» по прямому указанию ллерда Вейтарволда.

Я уже ничему не удивлялся.

— Никто не попал в ту каюту случайно, — продолжал Класус. — Эрккин — в качестве своеобразного телохранителя Рэмона. У нас с Анной тоже были свои миссии.

— Помнишь, Рэмон, у тебя исчезли с карточки деньги? — подмигнула Аня. — Это сделала я. Твой отец сказал, чтобы я по мере возможности осложнила твою жизнь на Зиймалле. Он… он проверял твою фортуну таким вот жестоким способом. В последнее время у него было слишком много поводов верить в судьбу… Ведь ты же слышал об этом пророчестве о сыне Вейтарводда, который сможет подчинить своей воле даггонов? Этот сын должен отправиться на прародину аррантов, сюда, на Зиймалль, и найти тут древнее подземное святилище, где был заточен даггон. Олег Павлович легко подтвердит, что еще несколько лет назад Предвечный смеялся над этим пророчеством и называл его сказкой, в которые давно никто не верит в таком прагматично выстроенном обществе, как аррантское. А потом сказка начала сбываться с угрожающей точностью. И события приняли совершенно непредвиденный оборот. Слишком многое совпало, и слишком мало оставалось поводов для неверия. И тогда ллерд Вейтарволд послал на Зиймалль ВСЕХ своих сыновей одновременно. Чтобы у них были равные шансы, несмотря на разницу в возрасте. Но сам он верил лишь в ОДНОГО из сыновей…

Голос ее звучал почти вдохновенно. Нет, решительно в ней переменилось многое. И эта фраза про веру в одного из сыновей… Я глянул на Класуса, по губам которого в этот момент прозмеилось нечто вроде торжествующей улыбки. Гендаль Эрккин, который еще не знал о занимательном происхождении Класуса от Предвечного, побагровел. Слово взял бретт-эмиссар:

— Будем считать, что это было эпическое отступление. Теперь ближе к делу. У нас есть немного времени, чтобы поговорить откровенно, без лишних ушей. — Он выразительно кивнул на губернатора Лапшина, лежащего ничком на полу. На его виске наливался и темнел внушительный кровоподтек. Аня пощупала ему пульс: все в порядке…

— Есть некоторые улучшения. Короче, имеется определенная надежда… Главное в вашем деле — выгадать время, и чем больше будет неясностей, тем лучше, — продолжал Рэмон Класус. — Потому что обстановка меняется стремительно. Вести с Аррантидо устроили революцию в умах. Вы вот тут сидите и не представляете, что сейчас творится там, снаружи, на севере! Все ожидают конца света, Генеральные Эмиссары ОАЗИСов заседают непрерывно, и о вас могут просто банально забыть. Тебе, Рэмон, еще проще: без особого распоряжения сверху тебя, сына Предвечного, не имеют права тронуть до решения суда. А когда оно будет, это судебное заседание, и будет ли вообще — вопрос! В общем, так: если вы не подпадете под параграф о ликвидации на месте, то у вас будут шансы. А эту ликвидацию можно заработать только доказанным умышленным убийством или государственным преступлением…

— Это, получается, если сейчас сюда войдет офицер этого… как его… Охранного корпуса и снимет меня с твоего трупа, так, Класус? — грубовато осведомился Гендаль Эрккин. — Тут и уголовщина будет, и государственное преступление, ты ж у нас — чин!.. Да и доказательства налицо. Так?

— Вы, Эрккин, привели не очень удачный пример, но в целом обрисовали все верно. Что-то наподобие… да. Тогда вас просто уничтожат на месте, никакой комедии суда не потребуется, никакого разбирательства.

— На всякий случай запомню, и если очень уж надоест сидеть… — многозначительно заметил Пес.

Умеет же он сказать так, что по коже продирает!

Брегг-эмиссар качнул головой и осуждающе проговорил:

— Ну, с такими изречениями у вас не будет шансов на суде, а до него еще дожить надо! И…

Он явно хотел сказать что-то еще, но вдруг переменился в лице, и его узкие ноздри вздрогнули, затрепетали. Я же не смог сойти с места, потому что показалось, будто ноги пристыли к древнему льду, пронизанному световодами… А в мозгу зазвучала и разлилась прекрасная тихая музыка, нежная мелодия, вместившая в себя бездны пространства и гибель, гибель неминуемую.

Глава 18 и последняя

ТОТ, В КОГО ВЕРИЛИ

Музыка!..

— Он все-таки нашел меня, — сказал Класус тихо. — Впрочем, у него и не было других способов восстановить свои силы. Убить меня и вернуть свою энергию — да, это!.. Где ты, Зог'гайр?

Откуда-то сверху вдруг, вибрируя, сорвалась ледяная глыба и вонзилась в напольное покрытие прямо у ног Рэмона Ррая. Тот попятился, и с его губ сорвалось нервное, тревожное восклицание.

— Он вокруг нас, — сказал Табачников, — в перекрытиях этой камеры.

— В стенах, в потолке, в полу, — подхватил бретт-эмис-сар, — у него еще хватает сил рассредоточиться. И хватит, чтобы уничтожить нас всех, если… Если я не вмешаюсь.

Тут зашевелился губернатор Лапшин. Он приник шекой к полу, и холодная поверхность, видно, привела его в чувство. Антон Иванович поднял голову, прополз по-пластунски до стены, нащупал на ней сенсорную панель тревоги и с размаху ударил по ней кулаком. Подобная манера подачи сигнала, видимо, показалась ему недостаточно эффективной, потому что он еще и заорал:

— Ох… ох-раннна!!! Охрана! Уби… убивают! Попытка покушения… на меня… на меня, на государственное лицо, между прочим!..

— У меня сильное желание превратить его государственное лицо в разбитую отставную морду, — тихо сказал Класус. — Вот скотина! Не следовало приводить его, но… но Генеральный Эмиссар настоял, чтобы я его взял.

Впрочем, буквально в следующее мгновение бретт-эмиссару стало ну совершенно не до Лапшина. Пол под его ногами вздыбился, распускаясь трещинами, и вывернулись несколько плоских, острых пластин льда. Одна из них зацепила ногу Класуса, глубоко пропоров лодыжку. Бретт-эмиссар вскрикнул и упал на одно колено. Лед вокруг его раненой ноги быстро окрасился кровью. Она все-таки не была красной земной кровью, но эта жидкость, вытекающая из жил бретт-эмиссара, не являлась и кровью чистокровного арранта. Так что она не обесцветилась до конца, попав под яркое, режущее глаза освещение камеры.

Все так же стоя на одном колене, Класус испустил короткий задушенный вопль и поднял вверх кулак, сжатый так, что побелели костяшки пальцев. Он явно не видел ничего вокруг себя, всецело захваченный борьбой с одному ему ведомым и осязаемым врагом. Хотя как можно людям судить о том, что чувствует асахи в схватке с даггоном?..

Ощетинившийся отколотыми пластинами льда пол легко ранил еще и Гендаля Эрккина. Впрочем, уже в следующее мгновение даггон поменял тактику, задав другой вектор атаки. И эта перемена оказалась очень действенной.