Вольдемар Грилелави - Ежик с иголками

— Извини, показалось, но такое нереальное, что я даже вслух не буду произносить свои сомнения.

— Папа, а тебе что такое показалось? Я даже заподозрила, что у тебя сомнения во мне возникли.

— Вот это самое и показалось. Ты сейчас говоришь со мной каким-то чужим языком. Слишком умным для маленькой девочки.

— Нет, папочка! — засмеялась Софийка, поскольку ее рассмешили папины подозрения и его глупый вид. — Как ты мог так подумать. А говорю я так, потому что мы с тобой уже так долго каждый вечер по-взрослому разговариваем. Вот я и повторяюсь за тобой. А если правду, то даже иногда сама не совсем понимаю те слова, что произношу. Еще немного, и я такая же умная буду, как и ты.

Евгений, словно его выпустили из тесных и душных пут, весело и громко рассмеялся. Действительно, чего это он вдруг заподозрил в Софийке некоего агента из параллельного мира! Она еще мала, вот и повторяет все подряд, впитывая всю информацию, словно губка. А если учесть такой факт, как ее природный ум и способность к познаванию нового, так она почти полностью вместе с ним и освоила его аппарат. Он же с ней все вечера откровенничал, словно с равным напарником и спорил, как с оппонентом по вопросу "Паурата". Понял ошибку с семьей, вот и наверстывал упущенное с Софийкой, отрываясь в обязательном порядке минут на тридцать-сорок. Немного погодя из нее получится полноценный помощник.

— Понимаешь, Софийка, они настойчиво просят изменить некоторые параметры и слегка изменить направленность "Паурата". Я обязательно разберусь и найду свою ошибку. А саму науку бросать мне никак нельзя. Она во мне целиком и даже больше меня, и без нее я просто никто в этом мире. Пустота. Вот что, мой милый ребенок, я понял главную свою ошибку в жизни. Мне нужна вся моя семья. И это очень плохо, что рядом с ними чужой дядя, которому они мешают и совершенно не нужны. Самое страшное для ребенка, а ты такой факт намного лучше знаешь меня, когда он не нужен близким или своим присутствием мешает. А они мне очень нужны, даже точнее скажу: они нам с тобой нужны. И Светлана мне нужна. Она — моя жена, я ее люблю. И ушла к нему не потому, что разлюбила, а просто почувствовала себя в этом доме ненужной.

— Правильно, папа, женщины, как дети: им ежедневно необходимо повторять и повторять, что ты их любишь и в них нуждаешься. Тогда легче и трудности пережить.

— Ой, ну, какая ты у меня умная, так это что-то! Собирайся, прямо сейчас и пойдем менять свою судьбу.

— Папа, зачем спешишь! — засмеялась Софийка. — Не надо никуда бежать. Они же еще и с работу не пришли.

— Да, — вынужден был согласиться Евгений. — Ты-то у нас вон, какая умная, а я опять глупость ляпнул. От того и случаются со мной все эти передряги. Хотя, благодаря своей глупости я и встретил тебя. Понимаешь, не всегда отсутствие разума бывает вредным.

— Ладно, папа, оставим самокритику, и давай готовиться к встрече. Нам же теперь понадобится в два раза больше продуктов. И на ужин приготовим чего-нибудь вкусное. У тебя есть предложения? Нужно к такому моменту красивый и богатый стол накрыть.

— Положусь на твой вкус, — отмахнулся от такого непривычного напряжения ума Евгений. Он привык, есть все подряд, что подают на стол, лишь бы свежим и съедобным было.

До появления Софийки Евгений обходился бутербродами и булками с чаем. А Софийка помешана на кашах и макаронах с сосисками. Но ради здоровья ребенка Евгений научился варить супы, и обязательно в обед указывал ей съедать тарелку первого блюда. Правда, уговаривать ее не приходилось. Софийка любила, есть все подряд. Многие мамаши обзавидовались бы такой всеядностью. Так что, у Евгения абсолютно не болела голова по вопросам питания. Спасал еще такой факт, что Софийка освоила простейшую кулинарию, и сама с радостью готовила для себя и папочки простейшие блюда. Но в этом варианте объявились некие непредсказуемые аспекты. Ведь она не знает кулинарные пристрастия двух детей и самой мамы.

— Папа, а твоя жена позволит мне называть ее мамой? Ведь она пока даже не знает о моем присутствии?

Евгений вздрогнул от неожиданного вопроса. Он почему-то в этот момент и не подумал, кем же его Софийка станет для всей семьи, сумеют ли они воспринять ее и посчитают ли своей? Ведь теперь для него самого она превратилась в самого любимого и желанного члена семьи, его дочуркой. По праву и закону природы. Он ее родил там, на мосту, лично своими руками вырвал из смерти. И теперь несет ответственность за ее детство, юность и, дай бог, всю оставшуюся жизнь.

— Мамой. Обязательно мамой. Она у меня замечательная. Это я немножко плохой.

— Ой, вот только не наговаривай на себя! — возмутилась Софийка. — Разве такие плохие бывают? Ты, наверное, сам не видел плохих мама и пап. А я с ними много лет прожила.

— Да? — наигранно удивился Евгений, счастливый и довольный таким признанием. — Я с тобой не буду спорить, но категорично заявляю, что мы официально со Светланой оформим твое удочерение. А Сережка с Наталкой спорить не станут. Вы обязательно подружитесь. Они у меня тихони. Любят в тихие игры дома играть. Мне порою даже их услышать хотелось. А они замрут в игре, словно их и нет дома.

— Ничего, папочка, мы тебе шум обеспечим, будь спокоен, — захохотала счастливая Софийка.

19

Володя подошел к Васе и радостно хлопнул его по спине. Радости Вася не ощутил, поскольку удар был нанесен от всей души, а потому ощутимо и больно. Но сдачи давать не хотелось. Уж больно счастливо сияла физиономия друга, словно по лотерее крупный выигрыш выпал, или Ленка свидание назначила.

— Ну и чего деремся с такой идиотской физиономией? — необидно поинтересовался Вася.

— Мы победили, наша взяла, и все требования с соответствующими инструкциями достигли его ушей. А если говорить более точнее и откровеннее, то впитало данную информацию, скорее всего самосознание. С ушами, по-моему, проблематичное явление, — в оправдание доложил Володя Васе с утра по пути в столовую.

— И почему? — откровенно удивился Вася, окончательно простив физическое отображение радости. — Он что, глуховатый у тебя, или до него трудно умные слова доходят?

— Нет, мо разуму, так он превосходит нас обоих многократно в квадрате. Или в кубе. Потому всю информацию он принял и осознал. А главное, так понял дальнейшую свою деятельность. Понимаешь, Вася, — продолжал информировать и отчитываться перед другом о проделанной работе и ее результатах, Володя. — Ему даже показалось, что это не я домогаюсь его, а те из 2070 года дают ему установку. И не просто просят, а указывают и приказывают внимательно осознать губительные последствия своего изобретения. А перед будущим выпендриваться нельзя. Это прошлое забыть и простить можно, а перед будущим спасовать немудрено. Это беды прошлого смешны и потешны, а ожидаемое всегда опасно и страшно. Сам вспомни свои несчастья, так только посмеешься и осудишь свои преждевременные страхи, когда ждал эти беды.