Венедикт Ли - Гроза над Миром

 Уставши, Наоми лежала навзничь на диване, грязные босые ступни свесились к полу. Грудь ее медленно поднималась в такт дыханию, сквозь тонкую ткань блузки просвечивали темные кружки сосков. На белом лбу выступила испарина. Я расстегнул Наоми пояс длинной юбки, чтобы легче дышала.

 – Обидно бы сыграть в узкий ящик… после всего… – прошептала. – Хочу, чтоб знали: вы самый надежный мой друг. Любить могу кого угодно, но верю только вам…

 Я приготовился ввести укрепляющее, если через минуту ей не станет лучше.

 Неслышно появился Арни. У этого рослого человека совершенно бесшумный шаг.

 – Вот ты где… Что?!…

 – Переутомилась, – пояснил я.

 Арни с испугом посмотрел на шприц в моих руках.

 – Пойду…

 – Побудь со мной, – попросила Наоми.

 Он встал рядом на колени, осторожно поцеловал в бесцветные губы. Я спрятал шприц и отвернулся от них обоих.

 – Не сейчас… – услышал ее слова. – Я так вымоталась, Арни…

 Спустя два дня.

 Дорогие тетя Ханна и Сави! Я – ваша Наоми, пишу вам – жива и даже здорова, слава Богу. Посылаю с нарочным 2000 реалов, пересчитайте, смотрите. Поровну: Вам на хозяйство и Сави приданое – замуж-то скоро?

 Милая моя Сави, я всегда помню, как ты одна меня пожалела. И я радовалась, когда узнала, что ты вовремя из Гнезда смылась. Теперь о себе.

 Остров наш стал совсем знаменитым. Где еще сыщешь полудурка правителя, идиотку-заговорщицу и таких никудышных палачей? Меня бил мандраж, когда повели вешать. Когда ж оттанцевала свое, то меня кинули Белым братьям: готовенькая - отпевайте и в ящик. Только краешек увидала той прекрасной страны, где всем нам однажды свидеться и очнулась, не понимая сперва ничего.

 А вышло так, что могильщики увидели, как я малость еще дышу. Спрятали в укромном месте, позвали доктора. Тут и оказалось – я кошка драная, живучая. Экзекуторам терпенья не хватило подождать, пока душа моя отлетит. Вот уж, правда: когда делаешь что – делай не торопясь.

 Но толкуют о чуде и промысле Божьем, а я ж разве спорю? Это – как поглядеть. Когда выходишь спозаранку корову доить, глаз не продрав, то не видишь, что каждый такой рассвет – чудо. И каждый час и каждая минута, что ты живешь. Странно, что раньше не понимала этого.

 Что-то я треп развела. Рассказываю дальше. Сутки прятали меня, боясь, что псы Ваги обнаружат и докончат дело, но тут подоспел Арни.

 Когда войска входили в город, я с моими спасителями вышла из убежища и стояла на обочине. Вместе с армией возвращались стиксы, оказывается, их так много! Вдруг один взвился и прыгнул над головами прохожих прямо к нам. Точнехонько приземлился у моих ног, никого не задев, стал ластиться и оглушительно мурлыкать. Это был Баюн – мой стикс, на котором я выучилась ездить, когда угораздило попасть в Гнездо. «Баюн, Баюнюшка!» – завопила я, как ненормальная. Уселась на него и поехала рядом с Арни. А народ все прибывал, люди валили валом.

 Вид у меня после всего был еще тот, но я давила форс. И сама себе думала: не влипла ли в историю хреновей прежней? Но вида не казала, что мне тяжко. Вам бы я в тот день понравилась.

 Арни без ума был от радости – и верил и не верил, что я – не призрак какой. Теперь нам вместе разбираться со всем. Как уборную чистить – противно, а надо. Ну, да вы меня знаете: не белоручка.

 Писать мне: Вагнок, Гнездо, Вартан Наоми, только не сердитесь, когда долго не отвечу, сами понимаете. Здоровья вам, тетя Ханна и Сави и всей родне и соседям. Помолитесь за меня, а я за вас всех.

 Ваша странная

 девчонка Наоми

P.S. За одежку мою и бластик спасибо. Я плакала. Еще раз всех целую.

 Я вернул Наоми письмо.

 – Ваш эпистолярный стиль великолепен. Эдакая смесь высокого с низким. Но пишете вполне грамотно для бывшей батрачки.

 – Странное дело, – пожаловалась Наоми. – Читаю все запросто, а написать иной раз… – она ругнулась нехорошо.

 – Ничего удивительного. Письмо и чтение – способности разные и в голове лежат на отдельных полочках. Можете отсылать свое сочинение. Облик ваш в нем рисуется чудный. О дальнейшей стилизации вас под народную героиню позаботятся Ханна и Сави, когда пойдут чесать языками по всей Флавере. А дальше… молва людская …

 – Так вы всегда. Видите меня более гадкой, чем есть на деле, – она изобразила обиду. – Кстати, Ханна на мне разве что воду не возила. И поколачивала. Пока я не выдрессировалась.

 Швырнула письмо в соломенную корзинку на столе – на отправку и поднялась – я всем своим видом показывал, что хочу говорить не здесь. Невольно обратил внимание на то, как изменились ее повадки после «второго рождения». Раньше обычным было увидеть Наоми в нахальной позе: ладони в карманах или заткнуты за поясной ремень, насмешливый взгляд снизу вверх, а сейчас ее низко опущенная голова и сомкнутые за спиной руки выдавали склонность к глубоким размышлениям.

 Вместе мы вышли в сад, в печальный свет раннего вечера. Прошли темной аллеей на восточную тренировочную площадку со следами грязных опилок, когда-то покрывавших утоптанную землю толстым слоем. Невесомо-легкий и чрезвычайно удобный комбинезон облегал тело Наоми, сейчас он был темно-синим. На правом бедре болтался бластик, так называлось это оружие.

 Комбинезон Наоми быстро сменил цвет: теперь это стали темно-серые брюки без единого шва переходящие в изящные черные сапожки и белая рубашка с длинными рукавами.

 – Высказывайтесь, Рон. Вы страшно мной недовольны.

 Даже в сумерках стал заметен румянец, проступивший на обычно бледных ее щеках. Я решился:

 – Хочу вас предостеречь…

 Она кивнула, приглашая меня говорить.

 – Я слышал ваши с Гордеем разговоры.

 – Подслушивать – неприлично, Рон…

 – Не перебивайте меня! – я не на шутку рассердился. – Наоми! Вы решили, что сможете удержать так нечаянно обретенную власть. Согласен, настроение в народе – почти религиозное обожание. Но зачем вы стремитесь вызвать еще и страх? Формируете с Гордеем отряды из отъявленных…

 – Рон! Люди всегда хотят власти, которая бы их пугала – азбучная истина, поверьте. Основа власти – сила и я набираю самых умелых и преданных бойцов. В большинстве ими оказываются бойцы Тойво Тона, и я прибираю их к рукам, иначе – плодить разбойников. Как правильно сказать: самолучшее войско?

 – Элитные вооруженные силы…

 – Lux' bello rato. Эль… би… эр. Эльберо – так назову. Продолжайте чехвостить меня, Рон.