Василий Бережной - Сенсация на Марсе (сборник)

Вей включил приемник биоволн, настроил на е г о частоту. Легко опустился на крышу высокого дома рядом с кино. Здесь вращался большой рекламный шар, на золотистой поверхности которого то вспыхивали, то гасли разноцветные иероглифы. Вея трудно заметить, зато ему удобно наблюдать и улицу, по которой, мягко шурша шинами, катятся шикарные лимузины, и тротуар, рядом с которым стоит его скамья. Отсюда хорошо видна фигура лежащего художника — ноги вытянуты, одна рука на груди, другая свисает до земли. И кажется, что Адам и Ева, нарисованные на афише, смотрят именно на него.

…Но почему не работает детектор?

Вей проверил настройку, питание — все в норме, а на экранчике — ни единого всплеска. Чудеса, да и только. Разве о н может не думать? Ведь даже и во сне в голове его теснятся образы…

Перевел настройку на другую частоту, направил в толпу люди волнами плывут по тротуару, — экран сразу ожил.

Может быть, художник только засыпает и надо немного подождать? Что ж, можно быстро осмотреть город. Не теряя времени. Вей включил летательный аппарат и за какую-то минуту опустился на глухой полутемной улице, незаметно влился в поток автомашин, удерживая аппарат над самым асфальтом. У светофоров машины останавливались и подолгу ждали. Вея так и подмывало подняться и перелететь, но это демаскировало бы его; приходилось терпеливо ждать, пока взревут и двинутся машины. Он мчался по мостам и под виадуками, выбравшись на частную трассу, где нужно было задержаться у контрольной будки и заплатить за проезд. Этого он сделать, естественно, не мог, никаких денег у него не было, поэтому он просто-напросто прибавил скорость и сбежал.

«Если наблюдать с высоты, уличное движение этого города кажется грациозным, — думал Вей, — но, очутившись среди машин, этого не скажешь».

Наконец Вей вернулся к кинотеатру, где смотрели с афиш Адам и Ева. О н лежал в той же позе — ноги вытянуты, одна рука на груди, другая касается пальцами асфальта.

Вей остановил свой аппарат в нескольких метрах от скамейки: отсюда можно вести идеальную запись работы мозга. Главное же — не нарушить его покой… Но что это? На светлом фоне экрана — по-прежнему ни одного штриха, ни точки, то есть ни малейшего движения! Его мозг не работает… О н мертв…

Между тем кто-то из прохожих обратил внимание на необычную машину и на еще более необычного ее хозяина. Начали собираться любопытные. На мертвого, лежащего на скамье, никто и внимания не обратил. И это очень удивило инопланетянина. Ему хотелось крикнуть им: «Плачьте! Рыдайте! Вас всех постигло большое горе: вы потеряли гения, дарование, которое не повторится, может быть, никогда!»

Какое-то странное настроение охватило Вея. Но когда сквозь толпу, энергично работая локтями, к аппарату направился какой-то человек в зеленоватой одежде. Вей спохватился — контакты ведь запрещены! — и стартовал по вертикали. Из глубины ночного неба видел запрокинутые головы людей, сделал даже несколько записей биоволн, а затем взял курс на Луну, где его ждали друзья по совместному полету.

Глядя на эту уютную планету, в голубизне которой потонул Токио, Вей недоумевал: почему люди так равнодушны к гению? Раньше он не поверил бы, что можно быть одиноким среди толпы и бездомным среди домов…

Василь Бережной

ВОЗДУШНАЯ ЛИНЗА

Это произошло в середине июля в одесском доме отдыха «Приморский» — таких там много вдоль берега, за Большим фонтаном. Была невиданная жара даже для Одессы, и совершенно естественно, что только что прибывший высокий стройный человек в белом полотняном костюме попросил диетсестру усадить его на веранде, которая полукругом выходила в парк. Густые деревья, стоявшие у самой балюстрады, прикрывали разноцветный пластиковый козырек веранды от палящего солнца. Здесь легче дышалось, не то что в зале.

Человек в белом скромно стоял у стены, пока сестра прикидывала, куда его посадить.

— Ах да, вспомнила! Есть одно место! — Она пошла куда-то, извиваясь между столиками, и человек в белом последовал за ней. — Вот, пожалуйста, садитесь рядом с Кириллом.

Кирилл — мальчик лет шести — посмотрел исподлобья на чужого дядю и недовольно засопел. Ведь кто его знает, чего можно ожидать от этого незнакомца. А вдруг он возьмется помогать маме в ее «заботах»: из моря выходи, хотя только что вошел, за столом съешь все без остатка… Процесс воспитания ужасно надоел мальчику. Мама считает, что объедаться — это главное в жизни, и поэтому старается пичкать его под самую завязку. Начали учить Кирилла играть на пианино, так теперь мама заставляет съесть лишний бутерброд то за Бетховена, то за Чайковского, то за Паганини. А если и это не помогает, она напяливает себе на голову простыню и танцует перед ним лишь бы только ел. А что придумает этот дядя? Ишь, уже улыбнулся маме, и она сказала:

— Вообще-то меня зовут Лариса Тимофеевна, а можно и просто Лайти.

Незнакомец улыбнулся, но не успел и слова сказать, как она затараторила:

— Не сможете ли повлиять на моего Кирилла — совершенно не желает есть. Я думала, на свежем воздухе у него появится аппетит, но где там, хотя я и на него купила путевку… Вот видишь, сыночек, дядя тоже не любит, когда дети плохо едят…

Кирилл положил ложку и сжал губы, выжидая, как отреагирует на это дядя. А тот усмехнулся и сказал:

— Когда Кирилл проголодается, тогда и поест. Правда?

Это сразу понравилось мальчику.

— Конечно! — просиял он.

С этой минуты они стали друзьями.

— А как вас зовут? — спросил он дядю, наклонив голову набок и прищурившись.

Незнакомец заколебался, словно не зная, что ответить, а потом сказал:

— Ну… называй Нейба.

— Нейба? — повторил Кирилл. — Смешно…

Те две недели, предшествовавшие событиям, о которых пойдет речь, Кирилл и дядя Нейба были неразлучны. «Наладилось и питание Кирилла, — как потом вспоминала его мама. — Раньше, бывало, держу ложку с бульоном, пока рука не заболит, а он сожмет губы и жует, бульон пережевывает! А при этом Нейбе у ребенка появился аппетит».

Вместе с дядей Нейбой Кирилл прыгал с мостков в воду, плавал, жарился на солнышке.

Когда они лежали на поролоновых подстилках, Кирилл болтал о всякой всячине, и вопросы сыпались один за другим:

— А как вода доходит до вершины дерева?

— А почему море не льется на небо?

— А есть ли такая планета, как наша Земля, точно такая?

— А почему это?.. А как то?.. А зачем?..

Нейба посмотрит задумчивым взглядом на море и начнет рассказывать. И встают в воображении мальчика красочные картины, в которых сказка переплетается с действительностью, а сон — с мечтой. Слушая, Кирилл даже рот открывал — так ему было интересно.