Конни Уиллис - Книга Страшного суда

Он дошел до кладовой. За стойкой никого не было, пришлось позвонить в колокольчик.

Сколько он ни спрашивал Бадри про координаты, тот неизменно подтверждал, что стажер не ошибся, но при этом нервно барабанил пальцами по одеялу, снова и снова вводя данные привязки. «Не может быть. Что-то не так».

Дануорти позвонил еще раз, и из-за стеллажей вышла медсестра. Прервать заслуженный пенсионный отдых ее, видимо, вынудила эпидемия, поскольку лет ей было не меньше девяноста. Накрахмаленный халат, хоть и пожелтел от времени, по-прежнему стоял колом. Когда медсестра протянула руку за списком, ткань захрустела.

— Есть разрешение на выдачу?

— Нет.

Она вернула ему список и вручила бланк заявления на трех страницах.

— Все требования должны быть подписаны у заведующей отделением.

— У нас нет заведующей, — начал закипать Дануорти. — И отделений нет. У нас пятьдесят человек на карантине в двух общежитиях и никаких медикаментов.

— В таком случае нужно подписать у лечащего врача.

— У лечащего врача полная больница гриппующих и нет времени подписывать бумажки. В городе эпидемия!

— Я в курсе, — ледяным тоном ответила сестра. — Все требования нужно подписывать у лечащего врача, — хрустя и поскрипывая, она удалилась за стеллажи.

Дануорти отправился обратно в приемный покой. Мэри там уже не было. Дежурный врач направил его в инфекционное, но и там Мэри не оказалось. Дануорти начал подумывать, не подделать ли подпись самому, однако поговорить с Мэри — о том, что не удается ни вызвонить оператора, ни обойти запрет Гилкриста и открыть сеть, — хотелось все равно. Даже простого аспирина не достать, а на дворе уже третье января.

Мэри он в конце концов перехватил в лаборатории. Она разговаривала по телефону — видимо, связь наладили, хотя дисплей по-прежнему рябил. Но Мэри туда не смотрела. Она смотрела на монитор с ветвящимися схемами контактов.

— В чем причина задержки? — спрашивала она в трубку. Вы еще два дня назад обещали все прислать.

Пауза. Человек, скрытый за рябью на дисплее, приводил какие-то оправдания.

— Что значит, завернули? — не поверила своим ушам Мэри. — У меня тут тысяча больных гриппом.

Снова пауза. Мэри что-то набрала на терминале, и появилась новая схема.

— Так отправьте снова! — Она повысила голос. — Мне срочно нужно. У меня люди умирают! Чтобы все было здесь к… Алло? Вы слушаете? — Дисплей померк. Мэри заметила Дануорти и махнула ему рукой, приглашая зайти в кабинет.

— Вы меня слушаете? Алло! — Она в сердцах обрушила трубку на рычаг. — Телефон не работает, половина персонала лежит с гриппом, а аналоги еще не пришли, потому что какой-то недоумок не пропускает их на карантинную территорию!

Она устало опустилась на стул и помассировала под глазами.

— Прости. Дурацкий сегодня день. Трое скончавшихся до госпитализации за одно утро. Один — шестимесячный младенец.

На лацкане халата по-прежнему зеленела веточка остролиста. И халат, и веточка были изрядно помяты, сама Мэри выглядела не лучше — запавшие глаза, скорбные носогубные складки. Дануорти не стал спрашивать, когда она последний раз спала, — все равно вряд ли вспомнит.

Мэри разгладила пальцами верхние веки.

— Никак не получается привыкнуть, что не все в наших руках.

— Да.

Она подняла голову, будто только сейчас его увидела.

— Ты чего-то хотел, Джеймс?

Невыспавшаяся, обессиленная, трое погибших в «Скорой» за утро, один из них совсем кроха. Взваливать на нее еще и Киврин?

— Нет. — Он встал, отдавая ей бланк заявления. — Только подпиши.

Мэри расписалась не глядя.

— Я сегодня утром заходила к Гилкристу, — сообщила она, возвращая листок.

Дануорти, удивленный и тронутый, не нашел, что сказать.

— Хотела уговорить его открыть сеть пораньше. Объяснила, что совершенно незачем ждать всеобщей иммунизации. Для снятия векторов заражения достаточно иммунизировать критический процент оказавшихся в очаге заболевания.

— И ни один из доводов не подействовал.

— Нет. Он накрепко вбил себе в голову, что вирус проник из прошлого. — Мэри вздохнула. — Расчертил диаграммы циклических мутаций миксовирусов типа А. По ним выходит, что один из них, существовавший в 1318–1319 годах, был как раз H9N2. — Она потерла лоб. — Поэтому Гилкрист не откроет лабораторию, пока не закончится всеобщая иммунизация и не снимут карантин.

— И когда это случится? — спросил Дануорти, хотя и так уже примерно представлял.

— Карантин снимают только через семь дней после всеобщей иммунизации или через две недели с последнего отмеченного случая заболевания, — похоронным голосом сообщила Мэри.

С последнего отмеченного. Две недели без появления новых больных.

— И сколько уйдет на иммунизацию всей страны?

— Как только вакцина появится в достаточном количестве, не так уж много. В Пандемию было всего восемнадцать дней.

Восемнадцать дней. После того, как изготовят нужное количество вакцины. Конец января.

— Долговато.

— Знаю. Нужно доподлинно установить источник. — Она посмотрела на терминал со схемами контактов. — Ответ где-то здесь, только мы не там ищем. — Мэри вывела на экран новую таблицу. — Пока провожу сопоставления, ищу студентов-ветеринаров; первичных, проживающих возле зоопарков, сельские адреса. Вот это список вторичных, перечисленных в справочнике «Дебретт» [31], — всякая там фазанья охота и так далее. Но на самом деле они если кого из пернатых и видели вблизи, то разве что рождественского гуся.

Мэри переключила на другую таблицу. В верхней строке по-прежнему значилась фамилия Бадри. Мэри посмотрела на нее долгим пристальным взглядом, как Монтойя на древние кости.

— Первое, чему должен научиться врач, — не казнить себя за потерю больного.

О ком это она? О Киврин? О Бадри?

— Я добьюсь, чтобы открыли сеть, — пообещал Дануорти.

— Надеюсь.

Нет смысла искать правду в таблицах контактов и совпадениях. Все ответы у Бадри, чья фамилия, несмотря на все расспросы вторичных, на все тупиковые гипотезы, по-прежнему висит в первой строке. Бадри — первый заболевший, за четыре-шесть дней до переброски где-то соприкоснувшийся с резервуаром.

Дануорти поднялся к нему. За стойкой в коридоре сидел высокий нервный парень, на вид не старше семнадцати.

— А где… — начал Дануорти и понял, что не знает имени светловолосой практикантки.

— Она тоже заболела, — ответил парень. — Вчера. Уже двадцатая среди сестер, а на подмену больше выходить некому. Обратились к третьекурсникам. Я вообще-то только на первом, но проходил курс первой помощи.