Сэмюэль Дилэни - Падение башни (сборник)

— Пытка?

— Если угодно. Он полностью подчиняется людям, его создавшим. Он готов уничтожить всех, кого ему прикажут уничтожить. И в этой прекрасной голове нет ничего, что склонило бы его к мысли о собственном «я».

— Он... — и она удивилась своим словам, — прекрасен.

Темные длинные ресницы, казалось, вот-вот задрожат, открываясь; тяжелые мускулистые руки свисают вдоль обнаженных бедер, пальцы их полусогнуты. Слабое освещение витрины позволяло разглядеть его чистую загорелую кожу.

— Вы говорите, что это не модель. Он действительно живой?

— Ну, более или менее. Он скорее находится в состоянии транса, как йоги, или, как ящерица в зимней спячке. Я могу активизировать его для вас, но уже без десяти семь. Не будем заставлять гостей ждать за столом.

Она перевела взгляд с фигуры в витрине на тусклую, пергаментную кожу лица барона. Его нижняя челюсть непроизвольно делала жевательные движения.

— Как в цирке, — сказала Ридра. — Но теперь я старше. Идемте.

Ей потребовалось некоторое усилие, чтобы принять протянутую руку.

Рука была, как сухая бумага, и так легка, что Ридра едва не отдернула свою.

Глава 4

— Капитан Вонг! Я восхищена!

Баронесса протянула пухлую руку розового и серого оттенков, наводящих на мысль о сваренном мясе. Ее пышные веснушчатые плечи были обнажены, вечернее платье открывало достаточную часть ее раздутой фигуры, еще более подчеркивая ее гротескность.

— У нас так мало интересного здесь, во Дворах, что когда кто-нибудь выдающийся, как вы, наносит визит... — она закончила предложение восторженной улыбкой, но огромные тестообразные щеки исказили ее в нечто поросячье и надутое.

Ридра подержала мягкие, податливые пальцы баронессы ровно столько, сколько позволили приличия, и вернула ей улыбку. Она вспомнила, как в детстве, ей запрещали плакать, когда наказывали. Она должна была улыбаться.

Баронесса казалась окутанной огромным пространством тишины. Ее голосовые связки заплыли жиром. И хотя в словах, срывавшихся с тяжелых губ слышались резкие крикливые нотки, звук доносился, как через толстое одеяло.

— Ваш экипаж! Мы намеренно пригласили сюда всех. Двадцать один теперь я знаю, сколько насчитывает полный экипаж, — она одобрительно повертела пальцами. — Вы знаете, я где-то прочла об этом. Но здесь только восемнадцать ваших людей?

— Я подумала, что разобщенные члены экипажа могут остаться на корабле, — объяснила Ридра. — Потребовалось бы специальное оборудование для разговора с ними. Я решила, что они будут смущать ваших гостей. Для компании они слишком заняты собой, к тому же они не едят.

На обед у них был бараний шашлык, и поэтому ты отправишься в преисподнюю за свою ложь, прокомментировала про себя Ридра на языке басков.

— Разобщенные? — баронесса дотронулась до лакированной путаницы своей высокой прически. — Вы имеете в виду мертвых? Ах, да, конечно! Я не подумала об этом. Видите, как мы оторваны от остальных миров?

Ридра задумалась, а нет ли у барона оборудования для общения с разобщенными, но баронесса придвинулась к ней и произнесла конфиденциальным шепотом:

— Ваш экипаж всех очаровал! Можно начинать?

С бароном слева (Ридра ощущала кожу его руки, как пергаментную бумагу) и баронессой справа (запыхавшейся и подпрыгивающей) они прошли из белокаменного фойе в зал.

— Эй, Капитан! — взревел Калли, широко шагая навстречу им. — Отличное местечко, а? — он обвел рукой заполненный людьми зал, и поднял бокал, демонстрируя свою выпивку. И, причмокнув языком, одобрительно кивнул. — Позвольте предложить вам это, Капитан, — он протянул полную пригоршню крошечных сэндвичей: оливки фаршированные печенкой и черносливы завернутые в бекон. — Тут бегает парень с полным подносом. — Он снова обвел рукой зал. — Мэм, сэр, — он перевел взгляд с баронессы на барона, — не желаете ли и вы? — он положил один из сэндвичей в рот и запил глотком спиртного. — Угммммм.

— Я подожду, пока принесут еще, — сказала баронесса.

Изумленная Ридра взглянула на хозяйку, но на мясистом лице баронессы играла довольная улыбка.

— Надеюсь, они вам нравятся?

Калли глотнул.

— Да, — потом скривился, стиснул зубы и раскрыв губы помотал головой. — Кроме тех соленых с рыбой. Они мне не понравились, мэм. Но остальные хороши.

— Я скажу вам, — баронесса наклонилась к нему и издала самодовольный смешок, — мне самой никогда не нравились соленые. — Она с улыбкой взглянула на Ридру и барона. — Но что можно поделать с поставщиками провизии?

— Если мне что-то не нравиться, — Калли вздернул голову, — то я говорю, что мне этого больше не надо!

Баронесса вскинула брови.

— Знаете, вы совершенно правы! Именно так я и сделаю! — она взглянула на мужа. — Так я и скажу в следующий раз, Феликс!

Бесшумно возник официант с подносом.

— Не хотите ли выпить?

— Она не хочет пить такими маленькими рюмками, — сказал Калли, указывая на Ридру. — Принесите ей побольше, как у меня.

Ридра рассмеялась.

— Боюсь, Калли, что мне сегодня вечером нужно быть в форме!

— Ерунда! — воскликнула баронесса. — И я тоже хочу большую! Кажется, где-то здесь был бар?

— В последний раз я видел его там, — указал Калли.

— Мы веселимся сегодня, а от этого совершенно невозможно развеселиться, — она взяла Ридру под руку, обернувшись, бросила мужу: — Феликс будь гостеприимен, — и увела Ридру в сторону. — Это доктор Киблинг. Женщина с крашеными волосами — доктор Крэн. А вот и мой двоюродный брат Альберт! Я представлю их вам на обратном пути. Это все коллеги моего мужа.

Они вместе работают над этими ужасными штуками, которые он вам показывал.

Я хотела бы, чтобы он не держал эту коллекцию в доме. Это ужасно! Я всегда боюсь, что однажды среди ночи они вползут сюда и перебьют нас всех. Я думаю, он занимается этим из-за нашего сына. Как вы знаете, мы потеряли нашего мальчика Найлса... Уже восемь лет прошло... Но я слишком много говорю. Капитан Вонг, вы наверное находите нас ужасно провинциальными?

— Вовсе нет!

— Но вы еще мало нас знаете. О, блестящие молодые люди с их ярким живым воображением! Они целыми днями ничего не делают, только думают об убийствах! Ужасное общество! И почему все так? Вся их агрессивность выплескивается на работе от звонка до звонка. Я считаю, что воображение должно быть направлено на что-нибудь другое, но только не на убийства. Вы согласны со мной?