Феликс Пальма - Карта времени

Уэллс наклонил голову, так как боялся, что Мюррей уловит в его глазах искру сочувствия. Услышанное пробудило в памяти чудесную цепочку событий, самого его приведших в радушные объятия литературы и спасших от убогой жизни, на которую хотела обречь сына куда менее радушная и ласковая мать. От рождения он был наделен даром ловко орудовать языком, и это умение избавило Уэллса от поисков жизненного призвания — в отличие от многих, он быстро узнал, к чему должен стремиться. Да, в отличие от многих, от тех, кому приносили общепринятое и атавистическое счастье повседневные радости — такие как рюмка доброго вина или ласки милой супруги.

— Уже по дороге в Лондон мозг мой начал нетерпеливо работать, — продолжил свой рассказ Мюррей. — Я уже знал, что невероятное, если оно достижимо, может заставить в себя поверить. На самом деле это походило на устройство оранжереи: если стеклянную конструкцию удавалось сделать достаточно изящной и приятной для глаза, люди переставали обращать внимание на поддерживающий ее прочный металлический каркас. Им казалось, что она словно по волшебству парит в воздухе. Первым моим шагом на следующее утро была продажа фирмы, которую отец создал из ничего. И при этом я не чувствовал ни малейших угрызений совести, пожалуй, даже наоборот, поскольку полученные деньги должны были помочь мне в буквальном смысле построить будущее, о чем, собственно, всегда мечтал мой родитель. Я купил вот этот старый театр. Он мне приглянулся, потому что прямо за ним стояли два заброшенных здания, которые я тоже приобрел. Затем я соединил три дома, снеся ненужные стены, — и получил огромное помещение. Вы ведь, надеюсь, заметили, что, если смотреть с улицы, театр не кажется особенно большим, поэтому никому и в голову не могло прийти, что внутри находятся гигантские декорации, представляющие Лондон двухтысячного года. Потом, всего месяца за два, я в точности, до мельчайших деталей, воссоздал здесь то, что было описано в моем романе. На самом деле помещение не так велико, как кажется, впечатление обманчиво, поскольку мы с вами ходим по кругу.

Разве они ходили по кругу? — удивился Уэллс, едва сдерживая ярость. Но в таком случае приходилось признать, что лабиринты из обломков были расположены мастерски: по крайней мере, сам он легко поддался на обман.

— На меня работали специально подобранные кузнецы — они изготовили автоматы, которые недавно так вас напугали, а также доспехи для солдат капитана Шеклтона, — продолжал объяснять Гиллиам, ведя Уэллса по узкому проходу между разрушенными зданиями. — Поначалу я хотел нанять профессиональных актеров, чтобы они разыграли битву, изменившую историю человечества. Постановку, кстати, осуществил я сам, стараясь сделать действие как можно напряженнее и зрелищнее. Но от профессионалов я быстро решил отказаться: театральные актеры слишком тщеславны, вряд ли они сумели бы создать правдоподобные образы загрубевших и отважных солдат из войска будущего. Была и еще одна причина, более важная: если предложенная работа показалась бы им безнравственной, мне было бы трудно заставить их молчать. Поэтому я нашел нужных людей на улице — настоящее отребье. Они легко мирятся с необходимостью играть свои роли в тяжеленных металлических доспехах, их не волнует то, что в основе всего проекта лежит чистое надувательство. Тем не менее и с ними некоторые проблемы возникли, но мне удалось их легко решить, — добавил Мюррей с многозначительной улыбкой.

Уэллс понял, что гримасу на лице Мюррея он должен понять двояко: во-первых, как подтверждение того, что предприниматель знал о роли писателя в развитии романа между мисс Хаггерти и Томом Блантом; во-вторых, он давал понять, что внезапное исчезновение Тома — его рук дело. Уэллс постарался всем видом своим как можно натуральнее изобразить испуг — и Мюррей вроде бы остался доволен. На самом деле сейчас писателю больше всего хотелось согнать с его физиономии наглую улыбку, рассказав, что Том выжил, что он две ночи назад посетил Уэллса, чтобы поблагодарить за услугу, и заверил, что, если тому вдруг понадобится помощь человека с крепкими мускулами, Блант явится по первому зову.

Тропа привела их к маленькой площади, на которой каким-то чудом сохранилось несколько деревьев, лишенных листьев и чудовищно изогнутых. В центре площади Уэллс увидел нечто, напоминающее трамвай, бока которого покрывали хромированные трубы, из труб торчали дюжины вентилей, кранов и прочих приспособлений — но польза всего этого при ближайшем рассмотрении вызывала большие сомнения.

— А вот и «Хронотилус», паровое транспортное средство, рассчитанное на тридцать пассажиров, — гордо провозгласил Мюррей, постучав по стенке трамвая. — Участники экспедиции совершают посадку в соседнем помещении, они готовы отправиться в будущее и понятия не имеют, что двухтысячный год находится совсем рядом. Я просто-напросто везу их сюда. Это расстояние в пятьдесят метров, — он махнул рукой в сторону какой-то двери, скрытой за облаком дыма, — для них исчисляется сотней лет.

— Но как вам удается создать эффект путешествия во времени? — спросил Уэллс, который все еще не верил, что клиенты фирмы Мюррея могли удовольствоваться обычной поездкой на трамвае, пусть даже обставленной всякими изощренными придумками.

Гиллиам улыбнулся — вопрос явно польстил ему.

— Было бы мало толку от любых наших ухищрений, если бы я не сумел разрешить эту головоломную задачу. Поверьте, мне это стоило многих бессонных ночей. Разумеется, не в моих силах было продемонстрировать пассажирам улиток, бегущих со скоростью зайцев, или же Луну, которая за несколько секунд меняет свои фазы, как это описали вы, рассказывая о полете в будущее. Надо было изобрести способ путешествия, который освободил бы меня от необходимости показывать что-либо подобное, как и от всякого рода научных объяснений, ведь объяви я в газетах, что организую поездки в двухтысячный год, все ученые страны захотели бы узнать, каким образом, черт побери, мне удается это делать. Поломав голову, я пришел к выводу, что есть только один способ путешествовать во времени, не требующий научного истолкования: использование магии.

— Магии?

— А что другое мне оставалось? И вот я придумал себе фальшивую биографию. До момента открытия фирмы, организующей путешествия во времени, мы с отцом якобы занимались снаряжением экспедиций — они сейчас страшно популярны, — участники которых ставят целью освоить все до единого уголки земли. Естественно, мы тоже безрезультатно искали истоки Нила, по легенде расположенные в сердце Африки. Мы направили туда нашего лучшего первопроходца, Оливера Трамеквэна, который после долгих и тяжких странствий очутился в некоем племени, способном при помощи магии открывать окно в другие измерения.