Натали Хеннеберг - Кровь звёзд. Мутанты

Коди подбежал к длинному ряду невысоких зданий, которые были знакомы ему, потому что он уже видел их раньше в мозгу Горна. Он знал, куда надо войти. Открыв дверь, он очутился в лаборатории.

Высокий худой седой человек, в халате с пятнами от реактивов, посмотрел на него с удивлением. Это был Померане — телепат в таких случаях никогда не ошибается. Это был Померане. А в это время, в трехстах метрах отсюда, в ресторане, проснулся Джаспер Горн и охваченный паникой проник в мозг ученого.

Коди перебежал через лабораторию. Померане стоял у большого окна, в которое было видно голубое небо, горячее солнце, выжженная трава. Если бы они могли выйти через это окно…

Казалось, что мгновение, в течение которого он пересекал лабораторию, превратилось в вечность, потому что Коди тут же увидел, как в мозгу Горна выстраивается цепочка формул уравнения, детонатор взрыва. И вот уравнение составлено. Теперь следовало ждать взрыва, конца, смерти. Но нет, у него еще было время. Коди отправил сигнал бедствия, который сразу был подхвачен всеми Лысоголовыми в Америкен Ган. В то же время он схватил Померанса поперек тела и бросился к окну. Пол под ним стал приподниматься, и он почувствовал, как взрывная волна выталкивает его из лаборатории.

Огромное окно возвышалось перед ним и несло угрозу. Но Коди плечом выбил его, разбив стекло, и звон осколков утонул в грохоте взрыва.

После ослепительной белой вспышки он упал в пустоту, не выпуская Померанса из рук. Он падал, падал в горячий воздух и мрак, несмотря на ярко светившее солнце, он падал и кружился в вихре осколков стекла, обломков дерева и кирпича, и грохот взрыва все время преследовал его…

Перед «Приютом вертолетчиков» двое каких-то прохожих уже собирались подраться. Джаспер Горн, пробиравшийся сквозь толпу, что-то произнес. Случайный прохожий повторил это вслух. Один из прохожих покраснел. (Очевидно, то, что сказал Горн, должно было вызвать всплеск агрессивности у того, кто был рядом, подобно тому, как составленное уравнение должно было вызвать взрыв бомбы.) Оба достали кинжалы, и началась дуэль по всем правилам.

Толпа зевак образовала круг. Победителем оказался высокий бородатый мужчина, грудь его была покрыта волосами, а голову украшала значительная плешь. Он мастерски владел ножом, действовал ловко и уверенно. «Это уж слишком, если игра велась по-честному», — проговорил вслух Джаспер Горн. Кто-то в толпе повторил его слова. Легко быть победителем, если ты читаешь мысли противника. И если уж они могли отрастить пальцы, то могли отрастить и волосы.

Джаспер Горн произнес как раз ту фразу, которую нужно было произнести перед одним из зачинщиков, стоявшим около него.

Зачинщик выругался и врезался в толпу. Ударом ноги он свалил на землю победителя, который уже вкладывал свой нож в чехол. Три человека набросились на него. В то время как двое держали его за руки и ноги, третий тянул изо всех сил за волосы. Волосы не поддавались. Жертва закричала и стала так яростно отбиваться, что несколько человек из числа зрителей упали на землю. Один из них потерял парик…

Это был ни сон, ни бодрствование. Это было преддверие рая. Коди находился в состоянии полной отрешенности от самого себя, в состоянии полного покоя; чувство, которое знакомо лишь телепату. Он хотел бы, чтобы подобное состояние длилось вечно. Но это было невозможно; телепат не мог себе позволить такое, его мозг был открыт, по крайней мере для тех, кто, как и он, носил шлем Немых.

Пробуждение оказалось тяжелым. Трудно было заставить себя вновь взвалить на плечи ответственность, которую он нес и которая еще ляжет на него. Если бы только ему предстояло жить той жизнью, которую он прожил в ту последнюю минуту до того, как потерял сознание, в минуту, прожитую без колебаний и размышлений, с одной лишь необходимостью физического действия (а жив ли Померане? — возник вопрос в пробудившейся части его мозга), тогда ему было бы легко вырваться из этой теплой и серой тишины, из этого сна без сновидений (а Померане?).

Как всегда, чья-то посторонняя мысль помогла Коди собрать все силы. Теперь он зависел не только от самого себя. Отовсюду к нему устремились мысли, и во всей разрозненной и смешанной информации повторялась одна и та же тема.

Эта общая тема — «погром».

Коди спрашивал себя, нужно ли было убивать Горна вместо того, чтобы спасти Померанса. Ответа он не ждал. Он самостоятельно принял решение, вот и все. Он открыл глаза, и сразу понял, в какой клинике и в каком секторе подземных пещер он находится. Круглое лицо Алленби склонилось над ним.

— Померане? — спросил Коди.

— Жив, — ответил психолог. — Многие Лысоголовые из Америкен Ган прибыли на место сразу после взрыва. Нельзя было терять ни минуты, ведь Горн уже спровоцировал погром. К счастью, один вертолет был наготове. В дороге они оказали вам первую помощь, вам и Померансу. Прошло уже два дня.

— Два дня?

— Померане пришел в сознание через несколько часов. А вас мы не трогали до сих пор, вам нужно было побыть в том состоянии. Ну а если вас мучает еще один вопрос, то… я думаю, что вы будете жить.

— Сколько нам еще осталось жить? — прошептал Коди.

— Встаньте, — приказал Алленби. — У нас есть работа. Держите, вот ваша одежда. Сколько? Не имею ни малейшего понятия. Погромы продолжаются уже два дня. Параноики хорошо подготовились к своей акции. Вероятно, все будут полностью уничтожены. Но у нас есть Померане… и к тому же Индуктор.

— Померане не из наших.

— Но он за нас. Не все же являются антителепатами, слава Богу. Он быстро сориентировался в обстановке, и сразу предложил нам свою помощь. Торопитесь. Сейчас будем испытывать индуктор. Я хотел бы, чтобы это происходило в вашем присутствии. Согласны?

Коди кивнул головой. Ему было тяжело передвигаться, боль отдавалась во всем теле, но все-таки как это было здорово идти следом за Алленби. Он шел по коридору и ловил мысленные волны своих друзей. Он подумал о Люси. Не все же являются антителепатами… «И не все телепаты являются врагами обычных людей», — добавил он, подумав о тех, кто, как Люси, были обречены на жизнь в заточении под землей.

— Она будет там, в лаборатории, — сказал Алленби. — Она сама предложила себя в качестве модели для опыта.

Мы сделали индуктор по концепции Померанса, по крайней мере мы использовали его замысел, а потом уже подключились наши ученые. Это было нелегко. Надеюсь…

Мысль о погромах возникла у него в мозгу, но он тотчас же ее отогнал. Коди подумал:

— Я выберу время, Кассий, я выберу время…

— Да, — согласился психолог. — Чуть позже, Джеф, только чуть позже. А пока самое главное для нас — индуктор. Вы впервые подумали о Джаспере Горне после пробуждения, правда?