Джулиан Мэй - Джек Бестелесный

– Non de dieu! [Черт побери! (фр.)] Это второе – Виктор?

– Я тоже так подумал. И проиграл мои детские воспоминания о той Страстной Пятнице двенадцать лет назад – проверил, нет ли среди них чего-нибудь о дяде Вике. Никаких следов образа, который можно было бы идентифицировать с ним. Но осталась слабая тень кого-то очень страшного. Моя детская способность самосохранения почти изгладила это воспоминание, потому что оно сильно травмировало мое детское сознание. Но все-таки я уловил этот мнемонический проблеск. Меня тогда напугал человек, в то время мне неизвестный. Но я чем хочешь поклянусь, что жуткая личность, нащупывавшая психоконтакт со мной в момент смерти дяди Виктора, и существо, поддерживающее Гидру, – одно и то же.

– Но кто этот… этот контролер, ты не знаешь?

– Ни малейшего понятия не имею. Джек назвал его Фурией.

– О Господи! – прошептал я, выбрался из кресла, выдвинул ящик картотеки, вытащил припрятанную там бутылку виски и на глазах растерявшегося Марка сделал пару хороших глотков. А потом плюхнулся назад в кресло, да так, что Марсель на метр взвился в воздух. А я сидел, выпучив глаза от ужаса, весь в холодном липком поту, потому что и мои собственные двенадцатилетние воспоминания вырвались из тайника, куда я их загнал.

Фурия!

…Я отказался присоединиться к метаконцерту, который организовал Дени, и спрятался где-то среди метарешеток снаружи. И увидел ЭТО.

– Кто ты? – спросил я.

И оно ответило: «Я – Фурия».

– Откуда ты пришла? – спросил я.

Я из небытия. Это было неизбежно.

– Что тебе нужно?

И оно ответило: «Вы все!»

Марк сказал с ледяным спокойствием:

– Это кто-то из них. Один из членов семьи, собравшихся у смертного ложа дяди Вика. В момент смерти он каким-то образом… Я не знаю, что он сделал. Заразил? Слился? Принудил? Передал свое извращенное честолюбие?

– Но это же невозможно! – крикнул я.

Марк словно не заметил и продолжал размышлять вслух:

– Вот почему мое подсознание помешало мне рассказать папе про Фурию. Ведь Фурией может быть любой из них!.. Нет, погоди! Не жены и уж конечно не бедный дядя Бретт. Фурия – кто-то из Ремилардов. Может быть, даже сам папа – возможно, отцепившаяся часть его личности, о которой он даже не подозревает.

– Ну а дерьмовая Гидра тогда кто? – просипел я. – Другой член семьи. Пятеро их?

Марк нахмурился, покачал головой.

Я глотнул еще виски, чтобы унять дрожь. Не помогало. Однако огненная вода, видимо, подбодрила мои парализованные мозговые синапсы, так как меня осенила блестящая мысль.

– Только не Адриен!

Марк уставился на меня с недоумением.

– Твой дядя Адриен. Он был здесь, на Земле, когда Маргарет Стрейхорн погибла на Орбе, из чего следует, что он не Фурия и не Гидра! Он единственный член Династии, задержавшийся тут. Все остальные находились в Консилиум Орбе, когда Маргарет… И твоя тетя Анн тоже исключается! Когда на Маргарет напали в канун Дня Всех Святых, вы с ней уже улетели на Орб.

Он посмотрел на меня с сомнением.

– Ты считаешь, что Фурия и Гидра неразлучны. По-моему, это ниоткуда не следует.

Я был обескуражен.

– Может быть. Но получается логично. Адриен обожал дочь и после ее смерти не может прийти в себя. И Анн… черт! Кто угодно из них может быть Фурией! Даже ты. – Я опять поднес бутылку ко рту.

Но Марк принудил мою руку остановиться. И поставить виски на стол. Мальчик подошел ко мне вплотную, зажал мою вспотевшую голову в ладонях и уставился мне в глаза.

Принуждение. Он меня полностью обработал. Где уж было моему психоэкранчику задержать его! И на одно мгновение он показал мне, что находилось за его собственным экраном. Показал мне, кто он. И отчеканил:

«Я – НЕ ФУРИЯ!»

Мое сознание безмолвно взвизгнуло от изумления. Мне удалось увидеть завуалированное младенческое сознание Джека – невероятно! Мне были известны грозные внутренние ресурсы Поля и Дени. Сознание Марка было иным – более глубоким и темным, чем у отца и деда, и совсем иное, чем у Джека, а для меня страшнее тех троих. Но он сказал мне правду: Фурией он не был. Я запомнил Фурию с той Страстной Пятницы, и тут меня осенило, что я сталкивался с ней еще раз. О чем совсем забыл до этой минуты.

Фурия присутствовала, когда Джек спускался по родовому каналу. Она пыталась подчинить малыша своему контролю, когда тот еще не сделал даже первого вздоха.

И тут я взвыл в голос.

Марк завинтил принуждение как тиски.

ДядюшкаРогиядолженсделатьпожалуйстапойми! Ты мне необходим и я не могу допустить чтобы ты расклеился ведь доверять я могу только тебе и Джеку ЛЮБОЙ ИЗ НИХ МОЖЕТ БЫТЬ ФУРИЕЙ и мы знаем чего она хочет ФУРИЯ ХОЧЕТ НАС ВСЕХ. Она сказала тебе это. Кто бы и что бы она ни была как бы она ни сумела состряпать эту Гидру ОНА – НАСТОЯЩЕЕ ЧУДОВИЩЕ и только мы способны ее остановить!.. А потому ты должен взять себя в руки и прекратить наконец пить!

В принуждении Марк – Великий Магистр, но даже он не мог держать меня под контролем без конца. Чтобы по-настоящему воздействовать на мое сознание, ему требовалось прибегнуть к другой метаспособности, которой он также владел в совершенстве, – способности оздоровлять чужие сознания или разрушать их.

Я никогда не разрешал метапсихиатрам копаться у меня в голове. Дени и Люсиль без конца уговаривали меня позволить метапсихическим клиницистам выкорчевать наиболее упрямые сорняки под моей черепной крышкой – и в первую очередь мою склонность злоупотреблять алкоголем, но я всегда отбрыкивался. Я не желал, чтобы психоцелители «редактировали» те стороны моей личности, которые не устраивали других. Да, я невротик и люблю выпить. Я свыкся с этим моим «я», которое как-то умудрилось и умудряется выжить. У меня нет ни малейшего желания изменяться. И вот теперь мой жуткий двоюродный правнук вознамерился, невзирая на мое сопротивление и вопли, затолкать меня в трезвость! Причем ради собственных эгоистических побуждений… а может, и нет, может, ради благополучия нашей семьи и Конфедерации Землян Галактического Содружества. Я завопил благим матом:

– НЕТ! Радивсегосвятого не трожь спиртное! Введи в меня этот чертов блок – и я СВИХНУСЬ я же не алкоголик Люсиль установила это давным-давно или ты не знаешь что алкоголь действует как предохранительный клапан когда дело касается сверхчувствительнойэгоцентричнотрусливойличности? ПРИЗРАК! НЕ ПОЗВОЛЯЙ ЕМУ!!

Марк заколебался.

– Если ты меня «почистишь», – прохрипел я, – то ты сам будешь последним чудовищем.

Серые глаза смотрели в мои не мигая. Он мог это сделать. Еще как мог! Хотя был еще сопляком по сравнению со мной и далеко не таким метапсихическим титаном, каким ему предстояло стать с годами, но все равно он мог так меня обработать, что от глоточка спиртного меня выворачивало бы наизнанку. Так обработать, что я навеки лишился бы сладкого забытья.