Александр Мирер - Обсидиановый нож

— Это зачем, благодетель?

Он преданно следил за благодетелевыми метаниями. Севка спрятал пластинку, похлопал его по спине. Утешительное ты существо, беспутная головушка… И ты прав, я сделаю по-твоему. С волками жить — по-волчьи выть.

Он вызвал госпожу Тачч. Достал Мыслящего Железного Рога. Заговорил:

— Госпожа Тачч, вы видите вашего… — слово «Мыслящий» он предпочел лишний раз не произносить. — Пойдете в грузовой трюм корабля вместе с господином Глором и проверите, тот ли предмет я возвращаю. Вам все ясно?

— Да, ваша предусмотрительность.

— Мой сертификат при вас?

— Да, ваша предусмотрительность.

— Предъявите его при входе в трюм. У господина Глора перчатки, как видите, не по форме.

— Слушаюсь.

Тачч и Нурра стояли перед командором с одинаково каменными лицами. Тачч соображала свое, Нурра — свое.

— Господин Глор обнаружил мою пропажу, — сказал командор.

— Вот как! — сказала Тачч. — Где же?

— В трюме. В мастерской. Господин Глор! Предмет вручите госпоже Тачч на месте, Возьмите… Вам все ясно?

— Все, вашусмотрительность!

— Я вас не задерживаю. Имейте непрерывную связь со мной.

Порученцы отсалютовали и пошли. Нурра, поворачиваясь, произнес чуть слышно: «щелк-щелк» — как тогда, в трюме, при пересадке с «болваном». Клянусь молниями всех видов и цветов, если предвидится каверза, он становится сообразительным, как Расчетчик…

В кабинет поднялся господин Клагг, новоиспеченный начальник Охраны. Джал распорядился:

— Начинайте прием.

Дело есть дело

Первым он принял начальника Холодного. Утвердил распорядок заправки. Это заняло несколько секунд — порядок всегда одинаков. В буксировочную нишу, что в корме корабля, заводится буксирная ракета. Роботы снимают последние швартовы, соединяющие корабль с Главным доком.

Пилот буксировщика включает двигатели и ведет к Холодному. Внутри корабля следует заправочная команда. Маршрут занимает час с небольшим. Наибольшего искусства требует швартовка корабля к причалу Холодного. Сложность швартовки состоит в том, что две махины — корабль и спутник — вынуждены стыковаться на тяге буксирной ракеты. Гравитор корабля еще не заправлен гелием, а гравитором спутника пользоваться нельзя, поскольку корабль имеет массу большую, чем спутник. Пытаясь притянуть корабль, Холодный сойдет с орбиты.

После швартовки начинается заправка (командор подписал аттестаты жидкого газа). Из хранилища в корабль перекачиваются по тройной трубе целые озера жидкого гелия, кислорода и водорода. Заправка занимает два часа, а затем корабль уходит на ходовые испытания.

— Разрешите спросить, кому вашусмотрительность доверяет буксир? — осведомился начальник Холодного.

— Еще не утверждал… — фыркнул командор Пути.

Вопрос был не пустой. При швартовке пилот буксировщика должен плавно подвести к Холодному космическую громадину — масса покоя восемьдесят тысяч тонн. Плавно, плавно, ибо малейший толчок сомнет причал, покорежит трубопроводы, и заправка не состоится. А если пилот промахнется и ударит бортом в хранилище, будет катастрофа. Стенки сферы лопнут, как мокрая бумага, и весь запас жидких газов вырвется в космическую пустоту. Гигантский убыток! Запас гелия для одного корабля создается около сотни местных суток. Но потеря газа — еще полбеды. Кислород и водород вместе составляют гремучую смесь. Собственно, это самая эффективная взрывчатка в природе, и она может ахнуть от пустяковой причины. Швартовочные работы затруднены тем, что проделываются в темноте, на ночной стороне планеты, — солнечные лучи нежелательны. Смесь кислорода с водородом взрывается и от солнечного света. Дьявольская штука эта смесь… Да, в часы швартовки и заправки Полный командор, начальник Холодного, с лихвой расплачивался за свою почетную должность. Командор Пути обменялся с ним церемонным салютом — до конца заправки они не увидятся более.

Нурра доложил — прошли контрольный пункт, идут по трюму. 11 явился другой Полный командор — шеф летного состава. Командор Пути утвердил пилота-буксировщика: Тафа, инженер-пилот третьего класса. Простолюдин, лучший ракетный водитель Ближнего Космоса. Шеф-пилот бережно спрятал пластинку с назначением и осведомился:

— Ваша предусмотрительность пойдет на буксировщике?

— Разумеется. Во имя Пути!

— Во имя Пути!

Шеф летного состава исполнил особо почтительное приседание. Все знали, что командор Пути — пилот не из слабых. Очень хорошо, что он всякий раз берется подстраховать буксировщика.

А Севка подумал: может быть, пилот третьего класса Тафа будет последним живым существом, которое я увижу. Жаль. Честное слово, ему совсем не хотелось умирать, и все же он совершит задуманное. В момент швартовки чуть добавит тяги, корабль чуть развернется и ударит кормою в хранилище. Возможно, взрыва не будет. Газовое облако должно еще накопиться и прогреться — на это нужно время. Но Великому Диспетчеру, наблюдающему швартовку на экране, нужно всего две секунды, чтобы понять, кто виноват в катастрофе. И еще две секунды, чтобы приказать: «Смерть ему!» Великому Десантнику понадобится на десяток секунд больше. Он прежде прикинет, выгодно ли ему крикнуть: «Смерть!» И пилот ударит. И охранники, грохоча башмаками, бросятся к люку, с холуйской радостью выволокут тело командора Пути, прошитое лучом, и…

Об этом не думай, сказал себе Севка. Брось. Корабль выйдет на сто суток позднее, вот что важно. Сто суток! А если взорвется, то еще шестьдесят. Не меньше шестидесяти уйдет на постройку нового хранилища. Ты все равно не удержишься. Найдется Машка или нет — ты нажмешь сектор тяги. Я тебя знаю.

Нурра доложил:

— Мы в камере. Приступаем…

Явился шеф Космической Охраны со списком чинов, допущенных к заправке. Первыми стояли три старших офицера, те самые, что приставлены к люку буксировщика. Командор Пути приложил браслет к списку. Утверждено.

Он вдруг подумал, что Нурра ходил на «бупах». Опытный пилот… Пустить разве его за штурвал и приказать… устрой, мол, очередное «щелк-щелк», а я, мол, пойду на корабле как пассажир и обеспечу твою безопасность? «Нет, об этом и думать не смей, душу вытрясу!» — прикрикнул Севка на Джала, словно тот подсунул скверную мыслишку. Очень удобно, оказывается, иметь под собой второе сознание. Вали все на него. Защититься-то оно никак не может…

— Возвращаемся, — сказал в наушнике голос Нурры.

— Как она?! — крикнул Севка.

— Возвращаемся, — повторил голос.