Владимир Плахотин - Браслет

       Оглушённые, мы стояли на дымящихся развалинах. Взрывы грохотали один за другим. Вокруг бегали, прячась за завалами, какие-то мужики с безумными глазами. Одеждой им служили пятнистые лохмотья, которые с большим натягом можно было назвать военной формой. И все они отчаянно стремились сжить друг друга со свету.

       Я растерянно озирался: неужели браслет что-то напутал?

       Хотя, нет, при известной доле фантазии в развалинах можно было угадать очертания дома, в котором не так давно находилась моя "берлога". Хорошенькое дельце!

       Настя крепко прижималась ко мне, спрятав лицо на моей груди, и крупно вздрагивая при каждом взрыве. Поле браслета, озаряемое частыми фиолетовыми вспышками, надёжно охраняло и её тоже. Я похолодел при мысли, что уцелела она только потому, что наши тела соприкасались при переходе. Ведь каждая вспышка защитного поля являлась отклонённым смертным приговором нам. Страшно даже и подумать, что произошло, преступи мы порог поодиночке...

       Наше появление не осталось незамеченным. Возникло такое впечатление, что вояки с этой самой секунды решили, что именно мы с Настей - причина всех их несчастий. Прогремело ещё несколько взрывов прямо у наших ног, вконец оглушивших нас, и поле браслета зашлось ярко-фиолетовым свечением: Сезам старался вовсю! Мне вдруг припомнились слова деда о том, что он выдержит и прямое попадание атомной бомбы. Проверять на себе это, конечно, не хотелось, но его мощь приятно поражала. Даже в таком исполнении.

       - Ты не находишь, что нам устроили чрезмерно горячий приём?! - прокричал я на ухо своей дрожащей спутнице. Она ничего не ответила и только ещё крепче прижалась ко мне.

       Конечно, с перепугу я не сразу вспомнил о своих чудесных возможностях, и только всё возраставшее нахальство членов "комитета по встрече" привело меня в чувство. Обозлённые нашей неуничтожаемостью, они, видимо, решили взять нас измором. Кольцо окружения неумолимо сжималось и нас расстреливали уже в упор, так, на всякий случай, с двух-трёх метров, не опасаясь рикошетивших пуль. Их ничуть не удивляла необычность явления, а если и возникало что-либо в отупевших мозгах, то реакция была привычной: "Уничтожить!" Давно небритые физиономии нехорошо ухмылялись, перебрасываясь мерзопакостными словесами, что интересно, на русском языке, приводить которые здесь, я, конечно, не берусь.

       Чаша моего терпения переполнилась.

       - А ну-ка , Сезам, давай покажем им кузькину мать! - перекрикивая грохот, обратился я к браслету. - Дай им хорошего щелчка! - и я мысленно представил траектории их разлётов.

       Браслет всегда отличался исполнительностью и понял меня буквально: "радушная" компания, издав мяукающие вопли, взвилась в воздух и брызнула во все стороны, как семечки из раздавленного арбуза!

       Мгновенно наступившая тишина оглушила нас. Немного погодя, стал слышен треск пламени: горело что-то в развалинах. Душный смрад стелился по земле.

       Некоторое время мы прислушивались к тишине. Потом, приоткрыв один глаз, Настя шёпотом спросила:

       - Эти животные с автоматами... Что это было?..

       - Это нам ещё предстоит выяснить, - пожал я плечами и стал осматриваться.

       Да... Ребята славно поработали. Среди дымящихся развалин чудом уцелело одно дерево - клён, под которым виднелись обгоревшие останки лавочки, где обычно любознательные старушки перемывали кости соседям и многочисленным знакомым. Другим деревьям нашего двора повезло меньше: они жалобно тянули ободранные и обгоревшие сучья к серому небу, по которому ползли беременные дождём низкие тучи. Погода - под стать пейзажу.

       - Слушай! Ты куда меня затащил?!! - В голосе Насти звучало плохо скрываемое возмущение.

       - Домой, куда же ещё? - невесело усмехнулся я, мало что понимая сам.

       - Ты так считаешь? - иронически скривила она свои губки.

       Отстранившись, она попыталась было перейти в свободный поиск, но я в корне пресёк эти устремления:

       - Нет, моя милая! С меня хватит!

       Она удивлённо подняла брови:

       - Что это значит?

       - Сейчас узнаешь, - успокоил я её и вслух обратился к браслету: - Ну-ка, дружок, давай и Насте сотворим защитное поле... Или слабо? - засомневался я, почувствовав его секундное замешательство.

       Но я неправильно истолковал поведение браслета. Задача, видимо, была не из простых. Она требовала коренной перестройки системы защиты. Однако, уже через мгновение мой боевой конь браво отрапортовал:

       "Готово! - И от себя добавил: - Радиус действия поля - одна тысяча стандартных метров".

       - Спасибо за подсказку, - удивился я проявлению самостоятельности машины. Хоть сложной, но всё-таки, машины. - Думаю, этого будет достаточно. - И обратился к Насте с разъяснениями.

       - Это всё хорошо, - сказала она и довольно ехидно потребовала: - Милый мой, тебе не кажется, что пора бы и того... как-то расставить точки над "и"? Я что-то не поспеваю за событиями!

       Я согласился, но сказал, что с этим мы можем немного и повременить, пока не сориентируемся и не найдём более или менее сносного убежища.

       - Поскольку я сам ещё ничего не понимаю.

       Осмотр окрестностей ничего нового нам не дал, кроме испорченного настроения. А когда мы наткнулись на несколько растерзанных трупов, Настя, оцепенев, вообще категорически отказалась двигаться дальше.

       Итак, было ясно, что в данной местности идёт война.

       Но кто с кем воюет?!

       Городок было не узнать. Вернее, то, что от него осталось. Руины и пожарища.

       Впрочем, нет, кое-где сохранились отдельные строения. Дом Пионеров, например, совсем не пострадал. Он красовался на развороченном пустыре, в котором с трудом можно было угадать площадь Ленина. Сейчас она больше всего напоминала городскую свалку.

       По сохранившемуся кое-где дорожному покрытию, которое язык не поворачивался назвать асфальтом, двигались, а, вернее будет сказать, преодолевали полосы препятствий, бэтээры и разных мастей автомобильная техника. Из окон буквально каждого автомобиля торчали стволы огнестрельного оружия, частенько пускавшегося в ход по делу и без дела. Звучали разухабистые выкрики и славословия в адрес какого-то деятеля, наверное, вождя этих распоясавшихся обезьян.

       Короче говоря, народ изволил ликовать.

       Только вот по какому поводу?

       И вообще, из-за чего весь сыр-бор?

       И как далеко простирается это безобразие?

       Мне, как летуну со стажем, пришла идея взглянуть на этот вопрос шире, с птичьего, так сказать, полёта.