Дина Лампитт - Ускользающие тени

— Прелестный день, мадам, — сказал он, запечатлев поцелуй на ее морщинистой щеке.

— В самом деле, только слишком уж жаркий, на мой вкус.

— Но даже в жару здесь гораздо приятнее, чем в Лондоне.

— Это верно. Эффи, то есть леди Эффингем, которая только что прибыла из города, рассказала, что на улицах после недавнего мятежа стоит такое зловоние, которое способно лишить чувств даже крепкого мужчину.

— В самом деле? — Георг не слушал, разглядывая очаровательную аллею впереди себя и желая быть не королем, а простым фермером, чтобы остаться здесь и грезить на берегу реки до конца жизни.

— Да. Бомонд разъезжается. Столица — не подходящее время для культурных людей летом, — ворчала принцесса, и Георг позволил себе погрузиться в томное созерцание, пока знакомое имя не привлекло его внимания. — …Даже этот повеса, сын Фокса, выступил против него.

— Что вы сказали?

Августа нахмурилась.

— Я так и знала, что вы не слушаете. Мне не улыбается говорить в пустоту.

— Простите. Мое внимание временно отвлекли вон те чудесные бабочки над цветником. Так что вы говорили о Чарльзе Джеймсе?

— Эффи утверждает, что даже этот негодный мальчишка выступил против Уилкса и его своры.

— Боже мой! Я думал, что для этого у него самого слишком, мятежная натура.

— Я тоже была в этом уверена.

Мать и сын ненадолго замолчали, думая о среднем сыне лорда Холленда, который вместе со своим братом Сте вернулся в парламент после недавних общих выборов: старший брат представлял Солсбери, а девятнадцатилетний Чарльз Джеймс стал членом парламента от Мидхерста в Сассексе.

Прыткая семейка, что и говорить, — жестко произнесла принцесса.

Убаюканный теплом дня, король попался в ее ловушку и задал естественный вопрос:

— Почему вы так говорите?

— Старик Холленд извлек всю возможную пользу из своего поста казначея, его сыновья — отъявленные игроки и любимцы фортуны, а что касается их родственницы, вашей драгоценной леди Сары…

— В чем дело?

— Она беременна от другого мужчины, — торжествующе заключила Августа. — Она изменила сэру Чарльзу Банбери и теперь вынашивает дитя любви.

Сердце Георга ускорило ритм, и он почти раздраженно повернулся к своей матери:

— Откуда это известно? Кто-нибудь держал свечу у их постели?

— Сэр, вы забываетесь. С вами разговаривает ваша мать!

Он вскочил.

— Мне все равно, кому и что я говорю! Что меня интересует — это как столь интимная подробность стала общим достоянием. Бедная леди Сара! Чем она заслужила такое отношение?

— Тем, что она грешница. Это известно по обе стороны Ла-Манша. Она доступна, как уличная девица.

И в этом была его вина! Посреди прелестного полдня, когда солнце только начинало снижаться, озаряя кристальные воды реки, король испытал такое чувство эмоционального неравновесия, такое яростное безумие, что у него вырвался оглушительный крик.

— Нет, она не такая! — кричал он. — Она хорошая женщина, и если с ней что-то случилось, то не по ее вине. Жестокие обстоятельства, мадам, вынуждают людей совершать такие поступки, каких они не могли бы себе позволить в другом случае. Грязные волокиты и завистливые сплетники изливают этот яд, в них нет ничего святого! — Он вскочил на ноги, побагровев и сверкая глазами, сжав кулаки. — Не желаю больше говорить об этом, вы слышите?

— Как вы смеете! — злобно отозвалась Августа, но выражение на лице сына заставило ее похолодеть.

— Ни слова больше, ни слова! — в крайнем возбуждении выкрикнул король. — О Боже, если бы я только был обычным человеком и смог бы защитить леди Сару!

И король Англии бросился в глубь сада, заливаясь потоками слез, способными вызвать жалость у любого, кто бы увидел их.

Топор палача упал. Сара была вынуждена приехать из Бартон-холл в Холленд-Хаус на семейный совет, и еще прежде, чем ее карета повернула на величественную аллею вязов, она уже знала, чем был вызван такой совет. Стоял июль, Сара была на четвертом месяце беременности и уже начала полнеть, и каким-то непонятным образом новость быстро распространилась. Гораций Уолпол написал в Париж мадам де Деффан, упомянув о беременности Сары, и получил ответ: «Верно, верно — мне известно положение миледи С.». Сара терялась в догадках о том, каким образом новость стала известной всему свету.

А ответ был весьма прост: ее смелое увлечение Уильямом Гордоном вместе со скандальным поведением предыдущей зимой оказались достаточными причинами, чтобы встревожить всех и вся. Общеизвестного факта о том, что за столько лет супружеской жизни чета Банбери не произвела ребенка, хватило, чтобы подтвердить самые худшие из подозрений. Сара Банбери ожидала внебрачного ребенка и, по-видимому, уехала из Лондона именно для того, чтобы скрыть свой позор. Сплетня мало-помалу достигла Кенсингтона, и лорд и леди Холленд пожелали немедленно увидеть Сару. С ужасным предчувствием она поднялась по ступеням, пересекла площадку, следуя за лакеем, и вошла в дом своего девичества.

Проходя в парадную дверь и вестибюль, леди Банбери была убеждена, что предпочла бы смерть такому наказанию, ибо ее встретило множество слуг. Очевидно, семья решила принять все меры предосторожности, чтобы избежать распространения новости о семейной ссоре.

Почти понимая значение настороженной тишины дома, Сара медленно последовала за горничной со строгим лицом в ее собственную старую спальню в восточном крыле, бросила отчаянный взгляд на летний парк за окном и позволила горничной помочь ей сменить дорожную одежду на утренний туалет, пышное белое платье, обшитое алыми лентами. Зная, что в такой одежде ее стыд менее заметен, Сара все же критически оглядела себя в зеркало.

— Леди Холленд ждет вас в гостиной, миледи, — с едва уловимой усмешкой произнесла горничная.

— Сейчас я приду туда, — с достоинством ответила Сара и величественно спустилась по большой лестнице.

Еще никогда она не видела свою сестру такой бледной и потрясенной. Рядом с бледным лицом темные волосы Кэролайн выглядели траурным покрывалом, в ее глазах застыла печаль, как будто они уже излили целые реки слез.

-Итак, — без предисловий начала леди Холленд, — весь Лондон говорит о том, что у тебя будет ребенок не от твоего мужа. Это правда?

— Да, — ответила ее сестра, вздернутый подбородок которой заметно дрожал, — это правда. Я вышла замуж без любви, Кэро. Чарльз предоставил мне все удобства, кроме одного — тепла своего сердца. Выйдя замуж по любви, не испугавшись семейного гнева, ты должна хорошо знать, что это означает. Поверь, я не осуждаю своего мужа. Все, что я могу сказать, — он не годится на роль женатого мужчины. Он предпочитает вольную жизнь, когда он все время может отдавать своим лошадям, своим приятелям, и больше ему ничего не надо. Наша физическая связь становилась все менее прочной, и в конце концов мне пришлось искать любви на стороне. К своему стыду, я недавно позволила себе ввязаться в любовное приключение, последствие которого сейчас растет внутри меня. Я ношу ребенка от лорда Уильяма Гордона, и, хотя меня гложет стыд за те волнения, которые я могла причинить тебе и лорду Холленду, я не стыжусь того, что мы с лордом Гордоном любим друг друга.