Владимир Талалаев - Воскресенье - пришел лесник и...

— Дорога... не отпустила... его... — прозвучал задумчивый вздох Мерлина.

Братья вернулись к друзьям-Игрокам, устроившим пикник прямо тут, на траве у разрушенного забора.

— Менестрель, спой!

— Ребята... Я спою, но не просите веселое, ладно? Погиб Броник, погибли еще два моих друга... Не Игрока... Я не хочу веселиться... Я лучше спою старую песню... О них, наверное...

Отложив флейту, он потянулся к гитаре. Зазвенел первый аккорд.

Над рекой закат — как будто углиКто-то с неба на воду обрушил.И глядится в воду древний УгличС темно-красной церковью-игрушкой....А игра была — не на свирели:У крыльца толпой бояре стали."Покажи, царевич, ожерелье..."И по горлу — с маху — острой сталью...Вот и все. Легенда или сказка...От заката взгляды поднимите -Виден в небе храм в багровой краске:"Жил да был на свете мальчик Митя..."Жил да был... Над Волгою затишье.Не спеша звезда в закат упала......А за что во все века мальчишек -Топорами, ружьями, напалмом?Жгли, травили, пулями косили!А мальчишки — всех невиноватей...Если б всю их боль и все бессильеСлить в одном-едином крике:ХВАТИТ!Тонкий крест стоит под облаками,Высоко стоит над светом белым -Словно сам Господь развел руками,Говоря: "А что я мог поделать?"

— И действительно — словно о них... Но не такие уж и бессильные мальчишки, если верят в справедливость...

— Прости, Том, но признаемся честно: нам просто фантастически повезло!

— А могло бы и хуже окончиться! — мрачно добавил Крагер.

Менестрель вновь щипнул гитару... Песня, тихая и печальная, вознеслась из тишины, постепенно нарастая:

День ушел тихонечко, словно опасалсяПутника усталого этим разбудить.Все равно проснулся он, дров в костер подбросил,Вскоре и товарищи стали подходить,Старые товарищи, дороги исходившие,Спину прикрывавшие не в последний раз,Душами уставшие, радость позабывшие...Вновь Дорога наша собирает нас.Том подхватил песню, и его чистый голос вплелся в мелодию:Пылью золотистою вновь подошвы тешатся,Марево знакомое скрыло все вокруг.Быть хотели чистыми, только уж мерещится,Значит, снова Всадники за холмом идут.Значит, снова кровь пролить... Сколько ж можно, Элберет!Я устал, мне муторно от тысячи смертей,Только пух от тополя кровь согреет верою,Что от этой участи сохраним детей.Выйду рано из дому, позабыв домашнее,В путь себя настрою, как гитарный стон...Нужен ли кому-нибудь этот плач о завтрашнем?Мы живем сегодня, и путь наш — марафон.

— Марафон судьбы, — нарушил очарование песни Крагер.

— Зато все наши проблемы позади, — улыбнулся Славик. — И мои тоже... наконец-то наступает мир и благодать!

— Фух, наконец-то все закончилось...

— А может быть, все только начинается?!!! — и на ладони рыжей девицы в черном костюме с багровыми рунами блеснул знакомый уже талисман: Лестница Демиургов.

Возлюбивший Мир вновь врастал в свое создание.

Мельтор возвращался в мир...

Часть четвертая

Сага о Сером Драконе

Специалисты утверждают, что данная сага является неизвестной историей популярного цикла "Серые Сказки", куда также относятся "Сказание о Сером Крысолове", "Легенда о Серой Драгоценности" и "Сказка о Сером Короле".

Пролог

Над пропастью, на одинокой скале из черного металла, сидел человек. Ветер трепал его черные волосы, теребил зеленую пятнистую униформу...

Своды Замка нависали над головой, создавая черненый небосвод, а где-то в недрах поблескивал хрусталь паутинок...

В руке человек держал металлический череп с обрывками проводов и смотрел в его потухшие глазницы-камеры...

— Ну вот, Отец Кевин... Я так и не успел рассказать Вам историю о Сером Драконе... О последнем Сером Драконе... Теперь уже поздно... — он вздохнул и провел пальцем по кромке процессорного люка на черепе, — Я слишком долго откладывал это на потом, почти верил, что мы с Вами бессмертны... Не знаю, слышите ли Вы меня сейчас, но все же расскажу эту историю... Хотя я и не Гамлет, а Вы — не Йорик...

Глава 1

...Он возлежал на камнях, словно пытался обнять скалу. Все четыре его пустых глазницы зияли потусторонней чернотой, словно вечная ночь поселилась в них... Неподвижный, потерявший в каких-то неведомых битвах свой хвост, он был по-прежнему ужасен.

Холка дракона чернела пятнами, словно маг попал по ней файерболом. Серая чешуя, местами чуть темнее, местами — светлее, возле губ переходила в золотисто-рыжую.

Он был неподвижен, и даже легкая дрожь дыхания не колыхала его бока... Похоже — дракон был мертв.

— Какой он огромный... — Ашана шепнула это, боясь, что громкие звуки могут накликать беду.

— Странный... — Рейст вынул клинок из ножен и огляделся по сторонам: на всякий случай... — О таких нам Учитель не говорил...

— Мало ли! — возразила девушка. — Он нам рассказывал про тех, что согласились помогать людям! А про остальных — вспомни: "Их столь великое множество, что не мне и не вам упомнить все их виды и имена!"

Она так удачно скопировала голос и интонации Учителя, что Рейст невольно улыбнулся.

— И все же — нам снова не повезло! Он мертв, и, похоже, давно...

— Мы не можем вернуться, если не найдем...

— Не надо, Аш... Мы ВООБЩЕ не можем вернуться, даже если захотим. ТАМ нас ждет только смерть. Не стоит обманываться...

— Если бы нас не покинули наши...

Голоса сливались с шумом ветра в скалах, делаясь почти неразличимыми...

Дракон был огромен. Неимоверно огромен. И пугающе неподвижен. И все же двое, нашедшие его, не могли покинуть лежащего просто так... Конечно -можно просто повернуться и побрести дальше, делая вид, что ничего не случилось, но сознание Всадников требовало иного... Дракон, если он умер вне круга друзей, должен быть погребен теми, кто его обнаружил. Конечно -нечего было и думать выкопать среди камней могилу этому гиганту, даже в бесхвостом виде вдвое превосходящему взрослого боевого дракона, но вот устроить погребальный костер... Деревьев вокруг много, да и сухой кустарник...

— Грустно это... — вздохнула вдруг Ашана. — Стоим и думаем о такой глупости: разжигать или не разжигать погребальный костер! Могло ли раньше быть такое!?!