Лестер Дель Рей - Опасные видения (сборник)

У кафе «Парадиз» стояла сердито гудящая толпа — Блейку пришлось запарковаться в квартале от кафе и расталкивать плечами волнующуюся толпу, стараясь подобраться поближе. Перед входом стояла патрульная машина, и офицер сдерживал любопытных.

— Проходите, ребята. Вас это не касается. Проходите! И ты тоже, — сказал он Арнольду, который пробивался сквозь толчею, круглыми от ужаса глазами глядя на двух людей в белых халатах, которые тащили носилки к карете «Скорой помощи». На носилках лежало тело под белой простыней. На простыне виднелись красные пятна.

— Что случилось? — выдавил Арнольд.

— Проходи, — сказал коп. — Не задерживайся.

Рядом кто-то начал рассказывать:

— Это официантка. Какой-то хиппи вошел через заднюю дверь и застал ее на кухне одну. Пырнул ее ножом три раза.

— Проходите! — раздраженно сказал коп. — Не задерживайтесь! — И внезапно с отвращением: — О, великий Боже!

Арнольд свалился на мостовую. Толпа в этом месте напирала особенно сильно.

И вновь перед рассветом зазвонил телефон. Блейк Арнольд, который и не думал спать, схватил трубку с безумным видом.

— Маркус, — закричал он, — это ты?

— Ага, вот он, мой браток! — одобрительно сказал Маркус. — Ждешь моего звоночка? Ну как, поговорил с официанткой?

— Марко, она мертва! Кто-то убил ее как раз перед моим приходом. Марко, что она такого знала, что мне следовало разузнать? И почему со мной случаются все эти странные вещи?

— Тебе просто не везет, детка, — утешил его Маркус. — Просто полоса невезения. Убили, говоришь? — Можно было почти расслышать, как Маркус пожимает плечами. — Что ж, такое случается. А смерть вовсе не такая уж плохая штука. — Его смех был крайне вульгарен. — Мне следовало знать.

— Но ты говорил, что она могла знать, где Ева. Как же мне теперь найти Еву? Если эта девушка была единственной, кто знал…

— Ну, возможно, не единственной, — сказал Маркус. — Еще телефонистка. Она может тебе сказать.

— Какая телефонистка? Где?

— В отеле, где живет Ева, — донесся стремительно затихающий голос. — Та, которая дежурила в тот вечер, когда вы ужинали вместе. Попробуй поговорить с ней.

И вновь далекий щелчок. И гудок.

Арнольд позвонил в отель. Голоса этой телефонистки он никогда раньше не слышал. Но он никогда не звонил Еве в такое время. Девушка сказала, что напарница сменилась в двенадцать. Может ли она что-то сделать?..

— Нет, спасибо, — сказал Блейк. — Позвоню ей завтра вечером.

Но он опоздал. Потому что вновь после обеда в голове застучало. На этот раз он даже не пытался бороться с болью. Он уже знал, что это бесполезно. Поэтому просто остался дома и лег на постель. Если опять наступит затмение, лучше, чтобы это произошло в знакомой, безопасной обстановке. Он действительно отключился на некоторое время. Но около десяти пришел в себя, полностью одетый, вытянувшись на постели.

Голова чудесным образом прояснилась. Он посмотрел на часы. Было поздно, но не слишком. Пожалуй, в самый раз. Девушка, которая ему нужна, все еще на дежурстве и не слишком занята. Блейк поехал в город.

Перед отелем царило необычное оживление. Толпы, правда, из-за позднего часа не было. Но вновь, как и в прошлый вечер, перед входом стояла патрульная машина и полицейский что-то строчил в блокноте. Когда Блейк припарковался у обочины, офицер подошел и склонился к окошку.

— Не паркуйтесь здесь, мистер, — сказал он.

— Простите? Разве здесь запрещено?

— Сейчас — да. С минуты на минуту подъедет «Скорая».

Глаза копа зашарили по его лицу, полускрытому в темноте.

— Вы здесь живете?

— Нет. Просто в гости к… к другу.

— Я вас раньше не видел?

Блейк подумал: «Видел, конечно. Меня угораздило грохнуться тебе прямо под ноги вчера вечером у „Парадиза“.» Но он только сказал:

— Не думаю. Ладно, офицер. Я отъеду. — Он завел мотор, а потом спросил осторожно: — А что там случилось?

— Девушку убили, — лаконично сказал коп. — Телефонистку. Не знаем, кто это сделал и почему, но она уже окоченела. Ага, вот и Скорая. Давай, проезжай.

Блейк отъехал. О ребра грудной клетки, словно о прутья клетки, бились крылья паники. Полицейский задумчиво посмотрел ему вслед. Затем вынул блокнот и записал номер машины.

Маркус Кейн не позвонил в эту ночь. И на следующую ночь тоже не позвонил. И на следующую, и на следующую. До Евы Блейку тоже не удалось дозвониться. Ни в офис, где начальник не мог объяснить ее отсутствия. Ни домой… Впрочем, он и не пытался, потому что каким-то внутренним чутьем, сам не зная почему, Блейк опасался звонить ей.

Три дня прошли в мучениях, незаслуженных мучениях, думал он.

«Что со мной происходит? Всего неделю назад я был счастливым человеком, у меня была постоянная девушка, хорошая работа, хорошее здоровье, хорошие перспективы. И вдруг целый мир полетел к чертям, словно в мусорную корзину. А причина всему — телефонный звонок на рассвете и мертвый человек, которому известно то, чего не знает больше никто.

Никто, кроме Евы. Во всяком случае, так говорит Маркус. Еве что-то известно.

Но все подступы к Еве отрезаны.

Все подступы?

Все подступы к ней отрезаны?

Официантка, которая могла сказать, куда уехала Ева… мертва. И телефонистка, которая тоже, возможно, что-то знала… мертва.

Но Маркус сказал, что с Евой необходимо связаться».

Думать было трудно, потому что в голове стучало. Но он все же сел на край кровати и заставил себя думать.

Ева Аддамс. Где она может быть, кроме как в своем отеле? В городе у нее нет близких друзей… во всяком случае, Блейку о них неизвестно. Ее семья живет далеко. Где-то в Дакоте, припомнил Блейк.

Она, конечно, могла поехать их навестить. Но об этом она обязательно сказала бы ему.

Куда же она делась?

Внезапно в голову пришел самый очевидный ответ.

— В бунгало! — сказал он вслух. — Я же дал ей ключи от своего домика. Она там и ждет меня.

Он возбужденно вскочил и оделся. В голове еще тупо постукивало, но теперь, когда всей этой неразберихе, похоже, наставал конец, боль стала терпимой. Он нащупал разгадку всех тех тайн, которые изматывали его и сбивали с толку с той самой ночи на прошлой неделе, когда впервые позвонил Маркус.

Ночью на дороге было мало машин и становилось все меньше. Передние фары встречных автомобилей сначала казались тусклыми, затем вспыхивали и исчезали позади. Город растворился в пригородах, а пригороды плавно перетекли в сельскую местность. Асфальт сменился грунтовой дорогой, которая начала превращаться в изрытый проселок по мере того, как Блейк углублялся в холмы, приближаясь к своему домику на берегу Гудзона.