Тэд Уильямс - Гора из черного стекла

Тот, что охранял Рени, захихикай еще громче.

— Мамочке, — сказал он еле слышно. — Сегодня ее день. Вы будете ее подарочком на день рождения.

Рени еле сдержала дрожь. И снова получила очередной удар в спину стволом, после чего резво запрыгнула на следующую ступеньку.

Они еще не добрались до башни, когда услышали шум дикой вечеринки наверху: нестройное пение, визг скрипки, множество возбужденных голосов. Колокольня оказалась просторным шестиугольником со стрельчатыми окнами, выходящими на все шесть сторон, в которых виднелось вечернее небо. В каждом из шести углов стояли скульптурные изображения свиней, одетых в человеческое платье. Одна была одета как жадный священник, другая — как дама, слишком увлекающаяся модой, они явно представляли собой карикатурные изображения человеческих пороков. В центре помещения с потолка свисали гигантские колокола, позеленевшие настолько, что можно было предположить — ими очень давно не пользовались. Под колоколами скакала еще пара дюжин разбойников, при этом они пили из кувшинов и огромных кубков, выкрикивая похвальбы и проклятия. Двое с окровавленными лицами боролись на каменном полу, несколько других наблюдали схватку. Человек десять из присутствующих были женщины, на них были манишки в стиле комедии времен Реставрации, дамы тоже напились, гоготали и сквернословили, как мужчины. Когда гуляки заметили вновь вошедших, они разразились радостными воплями и приветствиями и, шатаясь, пошли им навстречу, постепенно окружая и соратников, и пленников.

— У-у-у-у. На вид они жирные и здоровые, — сказала одна неряха, которая наклонилась, разглядывая добычу, и даже потыкала пальцем перепуганную Эмили. — Зажарим и съедим их!

Все с восторгом приняли ее предложение — Рени молилась, чтобы это оказалось шуткой, а Т-четыре-Б раздулся, как рыба-шар, и заслонил собой Эмили от толпы. Рени схватила его за локоть и укололась шипами.

— Не делай глупостей, — шепнула она, потирая ладонь и морщась от боли. — Мы пока не знаем, что здесь происходит.

— Знаю я этих говнюков, давить их надо, — прорычал Т-четыре-Б. — Щас оторву пару голов.

— Это не игра, — начала Рени, но ее перебил чей-то писклявый тягучий голос из-за толпы: — Юноши и девушки, вы должны подвинуться. Мне совсем не видно гостей. Отойдите. Грип, дай взглянуть, кого это ты со своими лоботрясами притащил нам.

Нечесаная вонючая толпа расступилась, Рени и ее спутники увидели в дальнем конце комнаты двух сидящих людей.

Сначала Рени подумала, что этот высокий стройный человек, развалившийся на стуле с высокой спинкой, — Зекиел, беглый ученик ножовщика, но потом разглядела, что его бледность происходит от пудры, которая начала стекать вместе с потом по лбу и шее, а белые волосы оказались старинным париком, к тому же криво надетым.

— Мать моя женщина, ну и странно же они выглядят. — Пышный наряд бледнолицего был таким же обтрепанным и грязным, как и у остальных, но сшит из парчи и атласа, ткань переливалась в лучах вечернего солнца в такт его ленивым движениям. У него было узкое лицо, по мнению Рени, красивое, хотя щеки были густо нарумянены, а выражение лица — сонное и равнодушное. Второй человек был поменьше ростом и одет в костюм арлекина, он развалился на подушке в ногах бледного. Цветастая маска арлекина была надета слишком низко, и в прорезях виднелись только щеки.

— Тем не менее, — продолжил щеголь, одетый в тряпье, — какие бы странные они ни были, драться они не могут, поэтому используем их по-своему. Грип, ты и твои головорезы молодцы. Я приберег четыре лучших бочонка для тебя.

Сопровождавшие Рени и ее друзей разбойники завопили от радости. Несколько бросились открывать бочонки, но и оставшихся было слишком много, к тому же они держали оружие наготове, так что нечего было и думать о побеге.

Арлекин тряс и вертел головой в маске, пока не понял причину своей слепоты. Он с трудом поднял руку к лицу и после невероятного усилия сумел приподнять маску, в прорезях появились глаза. Они вдруг сузились, и клоун в пестром наряде приподнялся.

— Так, так, так, — обратился он к Рени. — Ваше великое путешествие продолжается?

Бледный взглянул на него сверху вниз:

— Ты знаешь приговоренных, Куни?

— Да. Мы встречались. — Он снял маску, и они увидели черные волосы и азиатские черты лица. Сначала Рени с ужасом подумала, что они попали в лапы к похитителю сима Квон Ли, лишь потом она вспомнила, где видела это лицо.

— Кунохара, — наконец произнесла она. — Человек-ошибка.

Он засмеялся, чувствовалось, что он сильно набрался.

— Человек-ошибка! Замечательно! Да, я такой.

Бледный выпрямился в кресле. Когда он заговорил, в голосе слышалась угроза.

— Как это скучно, Куни. Кто эти люди?

Кунохара похлопал бледного по колену:

— Путешественники, я их встречал как-то раньше, Витикус. Не бери в голову.

— Почему они называют тебя другим именем? Мне это не нравится. — Он капризничал как ребенок. — Пусть их сейчас же убьют. Тогда они не будут меня утомлять.

— Да! Убьем их сразу! — Все Чердачные Пауки, у кого рот был свободен, подхватили эти слова. Рени подскочила от испуга — кто-то схватил ее за ноги, но это был !Ксаббу, который пытался взобраться к ней на руки.

— Я считаю, что нам нужно постараться остаться в живых, пока они не заснут от выпитого, — прошептал он Рени на ухо. — Может быть, они за мной погонятся, если я побегу, тогда у вас будет время?

От мысли, что за !Ксаббу будут гоняться вооруженные головорезы, Рени исполнилась ужаса, несмотря на то что бабуин был ловким и быстрым. Она не успела ответить — комната наполнилась глубоким гулким перезвоном. Разбойники замолкли, звук достиг максимума и исчез.

— Это — сигнал, — сказал их бледный предводитель. — Прозвонили колокола. Мама ждет. — Он еще что-то говорил, но тут у него случился приступ кашля.

Он длился слишком долго, перешел в сухой туберкулезный кашель, согнувший человека пополам. Когда приступ закончился, бледный с трудом восстанавливал дыхание, и Рени увидела капельки крови у него на подбородке. Витикус вытащил из рукава грязный платок и вытер подбородок.

— Отведите их, — просипел он, слабо махнув в сторону Рени и ее товарищей.

Тотчас Чердачные Пауки снова окружили их. Когда их выводили из Колокольни мимо мраморной свиньи, одетой в квадратную шапочку ученого и с выражением огромного самомнения на морде, Кунохара подобрался поближе к Рени.

— У него туберкулез, у Белого Принца, — заявил он, как бы продолжая разговор.

Весьма примечательно, что он сумел стать предводителем у этих дикарей.

Он где-то потерял маску арлекина и теперь таращился на !Ксаббу, все еще сидящего на руках у Рени, как настоящая обезьянка в зоопарке. Если Кунохара не был пьян, он здорово притворялся.