Александр Белаш - Оборотни космоса

— Зурек, не врёт ли твой доносчик? — Маджух устал стегать, остановился перевести дух.

— Ни-ни. — Зурек потрепал по плешивой башке Мантыха, что сидел ни жив ни мёртв. — Он из самых никчёмных людишек, но мне верен. Видишь, пришёл и голову свою принёс в залог того, что донос истинный. Знает, что жизнью ответит за ложь, — но таки явился. Обмана нет!

— Нисколько не лгу, великие господа, государи мои! — Мантых в знак искренности ловко припал к полу из положения сидя. — Режьте шею старику, если что не так!

— Что ж ты, чучело тряпочное, не снял для нас Раха, если в лицо его знаешь и он бывает у тебя?! — шагнул к нему Маджух, для острастки свистнув в воздухе хлыстом.

— Чего-с? — захлопал Мантых глазами. — Откудова снять?.. он нешто висел?..

— Родич, вам гнев зрение застит. Это ведь троглодит, в дерьме родился, дыре молился, соплёй подпоясывался. Каких знаний вы от него хотите? Он считает, что оптоэлектронные устройства душу вынимают, в руки их не возьмёт.

— Зурек, он на твоих землях живёт, ты его князь. Почему он не донёс тебе, что у него бывает Pax?

Мантых затрясся, чуя сердцем, что его могут прихлопнуть как мокрицу, но Быстрый был справедлив к пещерным подданным.

— Родич, он потому и жив, что одним про других не доносит. Своя шкура дороже, чем наша вражда и счёты с градскими.

— Нашли о чём препираться, — сурово одёрнул их Папа. — О другом бы озаботились, два дурня! Где сам Pax?! Мы тут расслабились, патрули отозвали, посты сняли, а этот кот-людоед тем временем по вентиляции к нам пробирается!

Форт, поняв, что сановным Окуркам стало не до него, разогнулся и расправил жилет, проговорив вполголоса:

— Трезвитесь, бодрствуйте, потому что противник ваш ходит, как рыкающий лев, ища, кого сожрать...

— Заткнись, гадь! — размахнулся Маджух, но не ударил. — Будешь ты нам Раха выкликать, оборотень корноухий!..

— То-то Ониго молчит, с ответом не торопится, — цедил Папа, исподлобья озирая сборище из двух родственников, троглодита и инородца. — Он там, поди, по циновкам катается, давясь от смеха, — вот и некогда ответить! Подсунул нам подменыша и рад-радёшенек.

— Кто подсунул-то? — взъярился Зурек. — Он ли?! Вспомни, кто нас обморочил, с ума свёл и обманку всучил!

— Дука! — Папа встрепенулся, чуть не подпрыгнув над бисерной плетёнкой от ввинтившейся в сердце обиды. — Он, злыдня ядовитая! Сорок мириадов сгрёб за ничего, за пустышку! Вызвать его немедленно сюда. И пусть денежки прихватит — под роспись казначею сдаст, крина в крину.

— Моментом. — Зурек отступил к стене и негромко стал отдавать распоряжения по мобику.

— Было у меня сомнение... — выдавил Маджух, поигрывая хлыстом, но желание вбить эйджи по уши в пол иссякло.

— Почему молчал? зачем вслух не сказал? — напустился на него Мусултын.

— С самого начала и сказал, да ты на своём настоял. Заладил: «Он это, он, и все его повадки!» — где уж меня слушать? А всё это было — притворство, лицедейство. Я и сам поверил... — зверем взглянул он на Форта.

— Говори теперь.

— Их было двое — этот, под фамилией Кермак, и его раб. Раб исчез, но сперва заглянул в гостиницу, забрал багаж и передал от хозяина: «В номере воняет — пропылесосить и вымыть со щёлочью».

— Да-а, Pax всегда был на запахи чуток!

— Когда пришли мои криминалисты, было прибрано начисто — ни волос, ни отпечатков, ни чешуек с кожи. А номер оказался с хитростями... из него вело два тайных лаза.

— Гостиничных взять и пытать, всё выведать!

— И пытать не понадобилось, только пригрозить. Они ни при чём. Лазы оборудованы давно, кто-то ещё раньше позаботился устроить базу. Думаю, таких номеров в Аламбуке несколько — Pax их менял, когда здесь поселялся; на дела ходил по трубам.

— Есть, есть у него сообщники в городе! — С жестокой решимостью Папа упёр в помост сжатый кулак. — Я эту измену выжгу. Такими казнями буду казнить, каких и Шуламанга не выдумывал. Зурек! Торопыга ты наш, Быстрый — поспешил билеты на попойку разослать; как мы теперь оправдаемся, а? Ведь если этого, — Мусултын показал на Форта, — вращать квадратной рамой, что люди скажут? «Какая ж это месть? Это подстава!» Ты первый и скажешь. Мы по твоей милости, племянник, стольких пригласили, что поясница переломится всем кланяться и извиняться за напрасно причинённое беспокойство. Обнадёжили, похвалились, даже за деньги пленника показывали — а это был не Pax! O-o-o, Звезда на меня, что за бесчестие?! Из-за гундосого Дуки мне позор и насмешки принимать! Осрамились на весь Аламбук, на все удалые нейтральные территории!! Давай, Зурек, решай теперь, как отмываться будем.

— Извинение напишем и разошлём, — насуплено буркнул Зурек.

— Диктуй, Быстрый, — ехидно напомнил Маджух. Зуреку было нечем крыть.

— Положим, разошлёшь ты покаянную маляву, — продолжал Папа. — А с этим что прикажешь делать? — вновь его перст указал на Форта. — Казнить? да ни один кат, будь он четырежды садист, не подскажет, какая кара утолит меня. Восемь раз умереть — ему будет мало!

— Мотаси Мусултын, — вежливо и осторожно начал Форт, поняв, что пора брать процесс в свои руки, — зачем же сразу казнить? Мы могли бы цивилизованно договориться.

Все онемели, слыша этакие речи из уст восьмикратно обречённого. Форт воспользовался их немотой.

— Скажем, потребовать за меня выкуп.

«Псю вам, а не мои деньги. Ониго нас послал — пусть он и платит. Ну, даже если не послал, если сами вызвались — я у него на службе, в штате, состою на довольствии».

— Град не выкупает похищенных намеренно — но я в эту категорию не попадаю.

— Да кто ты есть, чтоб за тебя выкуп брать? — с презрением обратился к нему Папа. — Ты наёмник!

— Шпион! — без сомнений промолвил Зурек.

— Он... это... — сдавленно заговорил Мантых и умолк, едва все взглянули на него.

— Что «это»?!

— Pax называл его должность...

— Вот как? занятно. — Маджух присел на корточки рядом с вождём троглодитов. — Ну-ка, расскажи нам. Ты старик правдивый, а за правду Папа щедро награждает.

— Pax... он... мастер по свинкам! — выпалил Мантых, собравшись с духом.

— Мастер по свинкам? Рах-то?!.. Людей давить он мастер, а свинок только в тушёном виде принимает.

— Не Pax!.. Он! — Форту надоело, что в него тычут пальцем даже троглодиты, но ничего не поделаешь, приходилось терпеть. — Про свиные копыта расспрашивал.

— Копыта?

— Почтенный старец заблуждается, — поправил Форт. — Копыта — у наших свиней; у ваших — когти.

— Верно, копыта. — Маджух по-новому пригляделся к Форту. — Папа, помнишь, когда мы были на Гемере, нам показывали свинок эйджи — на копытах, здоровенные и голые, мокрый нос в виде розетки...

— Некогда мне было ходить по свинарникам на скурсию.