Иннокентий Сергеев - Дворец Малинового Солнца

"...- Вы совершенно правы,- сказал Эмануэль.- Это не более чем танец пушинок, подхваченных ветром. - Но для чего этот фарс?- недоумевал я.- Для чего они занимают этот нелепый трон, отдают свои приказания, а их свита с азартом ярмарочных скоморохов бросается исполнять их? Для чего эти попугайские одеяния их слуг? Неужели люди, хоть сколько-нибудь обладающие вкусом, могут находить подобный фарс остроумным или хотя бы забавным! - Не судите их слишком строго,- улыбнулся Эмануэль.- Ведь вы сами задумались обо всём этом только теперь. Что вы думали об этом там, в земной жизни? Подобные мысли не приходили вам в голову? - Что же,- сказал я.- Мне довелось немало путешествовать, и не раз я наблюдал смену земных правителей. Порой это представлялось подлинной драмой, порой происходило почти незаметно, но нигде и никогда это не было таким фарсом! - Ну вот вы и получили возможность увидеть подлинную природу подобных событий. Природа явлений начала раскрываться перед вами. Заметьте, в этом дворце никто и не пытается придать этому ритуалу видимость серьёзности это не более чем игра. Вот она сыграна, карты тасуют и раздают снова, и будет новый правитель, но главная игра всегда за Королевой, и вы можете прилежно изучать деяния и эдикты всех этих каниниев ребилов, искать в них закон и право, но полноте! Правит в этом театре только она одна. Это театр Королевы. Он протянул мне бокал. - Это театр Королевы,- сказал он.- Только убитые не воскресают под хлопки публики..."

"...Я должен был добиться аудиенции, чего бы мне это ни стоило, и я был почти уверен в том, что смогу найти для этого способ, вопреки всем возражениям Эмануэля, полагавшего мою затею совершенно неосуществимой. - Она появляется только на пирах и всегда на своём возвышении, на которое вам никаким образом не взобраться. - И всё же,- продолжал настаивать я,- должен существовать способ, и эти её появления, возможно, не единственные. - Что вы имеете в виду?- сказал Эмануэль.- Ах, да! Мистерии! - Именно,- сказал я.- Можем ли мы утверждать, что она не участвует в мистериях и никогда не появляется на них? Я почти уверен в обратном и не вижу иных причин, по которым мистерии эти могли бы быть окружены такой таинственностью, когда бы не участие в них Королевы. - Всё это звучит довольно убедительно,- согласился со мной после некоторых раздумий Эмануэль.- Меня смущает лишь то, что все эти рассуждения служат, пожалуй, одной-единственной цели - оправдать или обосновать ваше желание проникнуть туда и участвовать в этих мистериях. Ведь вы высказывали его и прежде, и теперь придумали новые доводы в его пользу, и только. - Вы говорите так, словно бы утвердились в своих суждениях окончательно. Но разве не вы говорили о том, что едва ли покинете этот дворец прежде, чем разгадаете тайну Королевы? - Ну что же,- сказал он.- Может быть, вы и правы. Позвольте однако спросить, как же вы собираетесь действовать? - Во всяком случае, я не стану взламывать дверь,- пообещал я. Он кивнул. - Это уже обнадёживает. - Прежде всего я поговорю с Цинцинаттой. - Полагаете, она сможет и захочет помочь вам в этом? - Думаю, да,- сказал я.- Но как бы то ни было, я убеждён, что именно она имеет доступ к Королеве более близкий, нежели тот, на который когда-либо смогу рассчитывать я, действуя самостоятельно. - Вы знаете,- задумчиво сказал Эмануэль.- Я долгое время пытался отыскать потайные двери в этом дворце, но все мои усилия закончились полным фиаско. Я ничего не нашёл. А ведь они должны быть! - Безусловно. - Я проводил часы, дни и ночи, затаившись в засаде, и ждал. Но увы... Что ж, попробуйте. Думаю, что тётушка по своему обыкновению просто отшутится, но почему бы не попытаться? - Я уже просил её,- сказал я.- И сегодня повторю свою просьбу снова. - Ах вот как...- сказал он..."

"...- Но кто же она? Её лицо отличается поразительной красотой, и всё же, её вполне можно принять за земную женщину, да, прекрасную, может быть, лучшую из женщин, но женщину! - Вы находите её красивой?- сказал Эмануэль. - Не думаю, чтобы ваш вопрос предполагал ответ с моей стороны. - Вы правы,- согласился он.- И всё же, она не просто красива. Она несравненна!.."

"...Очень уж убедительна была та, в сущности обманчивая, простота, с которой совершалось всё во дворце. - - Питьё и яства никогда не иссякали - два или три раза я даже видел слуг,- впрочем, одеты они были так же, как и все остальные, и поверхностный взгляд вряд ли мог бы заподозрить в них оных,- но мои попытки преследовать их не увенчались успехом. Надо сказать, что стоило этим слугам заметить или хотя бы заподозрить за собой слежку, как они начинали вести себя совершенно бесцеремонно, и могли даже закрыть за собой дверь перед самым вашим носом, лишив вас таким образом всякой возможности продолжить преследование. Но даже если бы я и обнаружил какую-нибудь из этих дверей, то как бы я смог проникнуть в неё? И разве не была бы она точно так же - - захлопнута передо мной и закрыта на ключ?.."

"...-Так она ангел?- вскричал я. - Ну конечно,- просто ответил он.- Она ангел. - Но...- начал было я. - Не стоит придумывать возражения,- сказал Эмануэль.- Тем более что ничего это не изменит. - И таких ангелов множество? - Полагаю, что да,- сказал он.- Каждый из них управляет некоторой областью небес. Вы находите это странным? - Да нет,- сказал я.- Отчего же... - И быть может древние были правы, воспевая своих богов, и их боги - это суть ангелы, каждому из которых отдан дворец из дворцов Отца, одна из небесных обителей. "В доме Отца Моего обителей много..." Страж, закрывающий дверь для профанов - проводник для посвящённых... - Но под ногами у нас земля,- напомнил я. Он резко повернулся ко мне. - Мы сделали ещё только первый шаг,- сказал он.- Не забывайте об этом. Мы не вполне ещё свободны от наших убеждений и взглядов, иллюзии ещё имеют над нами власть, но шаг за шагом мы будем сбрасывать с себя их оковы и становиться всё легче и легче, и всё выше будем мы возноситься в небо..."

"...- Между прочим,- сказал Эмануэль.- Мы с вами можем теперь убедиться в том, насколько утверждение церкви о том, что скрепляя брак на земле, она скрепляет его и на небесах, соответствует истине. Оглянитесь и, если хотите, поспрашивайте этих людей. Много ли найдётся среди них тех, чей брак устоял бы перед силой смерти? Разве что тётушка... - Цинцинатта? - Узнав об участи, уготованной её супругу, она пожелала разделить его жребий, о чём дядюшка, жестокосердно обрадовавшись, немедля доложил его величеству императору. Растроганный и удивлённый, его величество не стал препятствовать этому акту самопожертвования и благословил его. - Как это странно. Мне с трудом верится в то, что она могла выразить подобное желание при том, что она так полно чувствует жизнь и каждое её мгновение... - Вы полагаете, что с её стороны это было не более чем шуткой? - Право, не знаю, что и думать,- признался я.- Я готов допустить, что такой минутный порыв... - Вот именно!- воскликнул Эмануэль.- Вот именно, минутный порыв, но последствия его были куда как серьёзны. - И всё же,- сказал я,- на мой взгляд, поступок вашей тётушки заслуживает восхищения, тем более что она так молода и красива... Отчего же вы рассказываете о нём столь насмешливым тоном? - О нет, я не имею ни малейшего желания насмешничать, однако... она не повторила своего порыва. - Её супруг... ваш дядюшка... умер? - Как видите,- улыбнулся Эмануэль,- она вовсе не убита горем. - Сильные чувства нельзя слишком часто подвергать проверке,- возразил я.Трагедия, повторившись, превратилась бы в фарс. - И всё же,- сказал Эмануэль.- Согласитесь..."