Иннокентий Сергеев - Одна и та же (Единственная)

. . .

Она не такая как все, но всё равно. Она всё испортит. О ней можно мечтать, думать о ней, жить ею одной, но нельзя ей верить. И подходить слишком близко. У моего друга Юры,- я рассказывал о нём,- была девушка Катя. Он несколько раз приводил её домой, и она даже жила с ним здесь несколько дней. А потом мы однажды взяли водки, накупили всякой закуски и устроили застолье на троих. И стали разговаривать о том, о сём, а Юра выпил больше, чем он обычно пьёт, и стал допытываться, что она будет делать, если его, скажем, убьют, а она уже знала, что он с какими-то бандитскими делами связан, или она с самого начала об этом знала, неважно. И она ему ответила: "Так это же и лучше. Тебя убьют, а мне достанутся все твои деньги и эта комната. Ты думаешь, почему я согласилась за тебя замуж выйти". Может, она просто пошутила, или выпила лишнего, а он-то воспринял это всерьёз. Переживал. Так, в конечном итоге, и расстался с ней. А может, она просто сказала ему правду. Странная штука, алкоголь - на всех по-разному действует: одни начинают изображать из себя неизвестно что, а другие, наоборот, вдруг начинают говорить правду. Может, она и правду сказала, но не надо было ей этого говорить. Они всегда всё ухитряются испортить. И что же мне делать? Если я это знаю. Я покупал других, а эта купила меня. Чем? Я просто влюбился. Если придумаешь название, то уже не так страшно. Установленный диагноз, как ни странно, успокаивает - он как бы заключает неведомую дотоле угрозу в определённые и описанные в справочниках рамки. Кошмар никогда не бесконечен, потому что всему, в конечном итоге, находится название. Я не разыскиваю её, потому что если для неё это важно, если это всё правда, она найдёт меня сама. Она знает обо мне больше, чем знаю о ней я. Или она выжидает? Что за глупость, ждать, когда кто-то сделает то, что ты и сам можешь сделать! Какое право она имеет просто сидеть и ждать! Ведь я-то уж точно ничего не испорчу. Хотя... Я думаю о том, как мы с ней встретимся, и мне становится страшно. А вдруг я сделаю что-нибудь не так, и она подумает так же, как я: "Он всё испортил". Он оглянулся, и Эвридика возвращается в царство теней. Я тяну время. Время - мой союзник или мой враг, но что-то меняется в этом мире, не может не меняться. Не подумай, что я боюсь. Мне ли бояться женщин. В конце концов, я легко смогу с ней расстаться. Я делал это уже много раз. Хотя конечно, с теми всё было совсем по-другому... У тебя есть одна песня, она про неё. Теперь ты знаешь, что её зовут Света. А меня зовут Саша, очень приятно. Что бы мы обо всём этом ни думали, всё равно, ничего не изменишь. Ты не понимаешь, ведь она - первая женщина в моей жизни! Те все не в счёт. И она такая же, как они. Какой-то частью себя я всё ещё понимаю это. А ведь я уже знаю её телефон, и сегодня я позвоню ей. Я знаю, что не смогу удержаться. Я позвоню ей сегодня, и всё у нас будет. Может быть, она даже выйдет за меня замуж. И мы всё испортим. Но иначе я не могу, это выше моих сил. Я ничего не хочу без неё. Наверное, ты оказывался в подобной ситуации, может быть, даже не раз, и я догадываюсь, что бы ты посоветовал мне, но алкоголь не универсальное средство. И есть надежда, что вдруг... Вдруг на этот раз всё получится совсем по-другому? Тебе проще - ты знаешь, что ты один такой на всём свете, и тебе этого достаточно, а мне - нет. Плёнка ещё осталась, но говорить уже не о чем. Сейчас я сниму трубку и наберу её номер.

3

"Дайте мне точку покоя, и я переверну землю!"- как сказал Архимед. Так ли в точности он сказал, или нет, неизвестно. Может быть, я всё перепутал. Да и кто он был, кем он был? Время идёт, мир превращается в лавку древностей, всё изменяется, и только я остаюсь на прежнем своём месте. Вчера ко мне подошёл парень, о котором я уже и думать забыл, напомнил, что когда-то давно мы вместе пили с ним за этим столиком, и вернул мне мой диктофон, который я уже давно считал потерянным. Оказывается, он нашёл его на столике и забрал, а где в тот момент находился я, об этом история умалчивает. Вместе с диктофоном он отдал мне мою кассету, а с ней и свою, почему-то извинившись, что записал её не полностью. И тут же исчез, а я даже не успел расспросить его, что и как. Ну и ладно. Однажды вдруг является человек, о котором ты давно забыл, и возвращает тебе твоё прошлое, записанное на диктофонную ленту. А я только было собрался начать всё заново. Я вспомнил его, да, конечно, он ещё искал девушку по имени Света. Да только мне-то что до всего этого. Не всякого Бог оберегает от соблазнов, предлагая взамен нищету и мечту о той, что была уже четыреста раз убита, а для меня ещё не родилась. Вот так попасть на станцию Межвременье и застрять на ней на всю жизнь. Наше время всегда или уже кончилось, или ещё не началось, и такие, как я, уже столько раз были, но меня не было среди них. А теперь уже поздно, чтобы изменить что-то, остаётся лишь снова и снова начинать всё сначала. И для меня уже всё поздно. Но столько раз ещё будут другие. Что мне до того. Я знаю твои губы и твои пышные волосы, я видел твои глаза, когда те, другие, пытались вернуть меня в мир где обитают они, а я смотрел, как они это делают, но со стороны, и ты была рядом, я видел твои глаза. А потом они взяли и вернули меня, и я снова стал жить. Но их бдительность обмануть нетрудно, я научился делать это при помощи алкоголя, а сколько существует других способов, одному Богу известно. Переступить, наконец, эту грань, о которой я столько уже пел, оставаясь по эту её сторону. Женщина встаёт из постели, а рядом с ней труп. Тема для новой картины Эдварда Мунка, который, кажется, уже умер. Да, уже умер. Вот незадача. Мэтры не должны умирать - слишком многое они замыкают собой. Та, что одна на всех - для кого родилась она из пены дней, для кого явилась она миру богиней? Как просто мечту превратить в религию. Ещё проще, чем сделать её ничем. Кто-то,- не помню, кто,- сказал мне: "Нельзя жениться на своей любви". Надо прослушать плёнку, может быть, вспомню, кто это был. И правда ли это. Все вокруг говорят, что нет, есть и другой путь: воспользоваться услугами фирмы "Анонимная лоботомия". Мы оставляем свои раны на чьих-то телах. Если бы можно было начать всё сначала, всю историю мира... И снова мечтать о твоём рождении после того, как тебя в который уже раз убили. И мы встретились.

. . .

Писать для тебя роли в тобою же созданном театре. Ты всегда рядом, но недоступна как то, что происходит во сне. Но ты всегда рядом, и без тебя не было бы ничего. Когда-то давно я понял, что вопросы существуют независимо от ответов, и мы искусственно соединяем их в пары, каждый в меру своего умения. Есть версия, что правильно заданный вопрос одновременно является и ответом, но это рождает новый вопрос, на который ответа нет: "Как правильно задавать вопросы?" В конечном итоге всегда остаётся вопрос, на который нельзя ответить. Может быть, это неправильный вопрос, и вообще, всё с самого начала бессмысленно, но я, всегда старавшийся избегать ненависти, по-настоящему ненавижу только одно,- и в этом, кажется, все действуют заодно как в кошмаре о мировом заговоре мутантов - ложь о том, что я мог родиться другим. И мы могли не встретиться. В ответ я сотворяю другой миф - о том, что я мог родиться в нужное время в нужном месте, или так оно и случилось, и вот сейчас ты войдёшь и сядешь напротив меня за столик. Сколько имён я придумывал для тебя - Жизнь, Любовь, Одиночество, Смерть, Совершенство,- и вот, снова пытаюсь придумать твой зримый образ, не для нового имени. Для чего? Для чего я продолжаю всё это? - ещё один вопрос, на который нет ответа. Но, ощущая твоё присутствие, я счастлив, даже когда не вижу тебя. Ангел ли ты жизни или смерти, это уже неважно. Я счастлив, и этим сказано всё, и не нужно, не нужно, хватит уже лишних слов!.. А потом я начинаю пить, чтобы как-то убить время до нового пришествия счастья. И однажды вдруг оказывается, что ты ушла, и нужно придумывать твой новый облик, чтобы ты вернулась. Что это за игра, в которую мы играем? Может быть, ты Леди Любовь? Королева Любовь. Монахиня. Или моя бесплотная мечта о счастье. Жизни или смерти, неважно - я готов умереть хоть сейчас, только бы мы были вместе. И когда мы вместе, я чувствую, как я умираю. Ты не зовёшь меня, впрочем, и не гонишь. И уж конечно, не ждёшь. Ведь ты никогда и никого не ждёшь. Это я тоже понял давно, и когда-нибудь я ещё подумаю об этом, но не сейчас - сейчас у меня нет на это времени, ведь желания - это и есть время. А я не хочу думать об этом. Я знаю, что ты не являешься на зов, но я должен узнать тебя, когда ты придёшь. А ты уже здесь. Ты всегда была здесь, а иначе как бы мы встретились? И не нужно вопросов, ведь у меня нет другой жизни, которую можно было бы прожить иначе. Мы развращаем своих женщин прежде, чем успеваем их использовать. И теряем. Вот и вся наша земная любовь, которую кто-то сравнил с кислой капустой, а кто-то другой - с картофельным салатом. А кто-то третий сравнил её с чем-то третьим. Мы сравниваем и теряем. И думаем, что будет ещё шанс. А пока можно и выпить. Всё равно, чем занять время, пока не началась настоящая жизнь. Ведь она начнётся внезапно, и невозможно придумать заранее, какой она будет - она не является на зов, и нельзя достичь её, приближаясь к ней шаг за шагом. И когда я снова увижу твои глаза, я что-то такое пойму, чего не понимаю теперь. Хотя вряд ли это важно, ведь у меня нет иной жизни, и то, что начнётся тогда, не может быть иным, нежели будет. Перемещения в пространстве чересчур утомительны - я дождусь тебя здесь, ведь есть только один способ дождаться: не уходить. Быть с тобой - это значит быть там, где ты будешь всегда. Там, где мы встретились. А теперь я придумаю для тебя рот...