Роман Суржиков - Второй закон

Двадцать пять минут. Десять — на дорогу, десять — греть мотор, пять на сборы. Думать — времени нет.

— Лера!!

Когда она входит, бросаю ей кожаный пояс.

— Зачем это?

У нее на глазах вынимаю из шкафа "железку" и подсумок с гайками, одну гайку бросаю в ствол, включаю питание. Пушка тихо урчит киловольтным током в моих руках, ствол смотрит Лере в живот.

— Сядь и стяни ремнем щиколотки. Туго.

Понятливая — делает сразу, без глупых вопросов. Жизнь научила.

Беру веревку, связываю ей руки за спиной. Закидываю на плечо, как тюк, и выношу наружу. Как была — босиком, в халате с драконами. Бросаю в кабину пармашины и заливаю свежую воду в баки. 8-20.

Пока греется движок, бегу в яхту и собираюсь. Натягиваю термокостюм. Сгребаю в сумку "железку", гайки, два термоса с холодной и горячей водой, два ножа, иньектор, биту. Больше ничего, похожего на оружие, у нас нет. Беру миникомп, хватаю сумку, Лерин рюкзак, второй термокостюм и покидаю "Забаву". 8-27.

Когда я сажусь за руль, пара еще недостаточно. Машина еле-еле трогается с места, ползком выбирается на проспект.

— Витя, за что? — Шепчет Лера. — Что ты собираешься делать?

— Повернись спиной.

Стекла в кабине тонированные, теперь нас вряд ли увидят. Одной рукой держу руль, второй нащупываю нож и разрезаю веревку.

— Возьми комп, прочти последнее письмо.

8-31. Мы катим по проспекту.

Если Лера глупа — не врубится сразу, и Нику конец. Если Лера умна — сейчас распахнет дверь, выпрыгнет из кабины, и Нику конец. Но не могу я поступить иначе! 8-33.

Она прочла и поняла, и осталась в кабине.

— Хочешь меня обменять?

— Если обменяю, тебя допросят и убьют. Не простят тебе того обмороженного.

Нет времени играть в "верю — не верю". Взгляды встречаются,

— Мы вместе, — говорит она.

— Мы вместе, — говорю я. — Стрелять умеешь?

8-35. Протягиваю "железку", Лера осматривает. "Железка" — электроимпульсное ружье, выбрасывает заряд магнитным полем. Стреляет любыми железными предметами: шариками, гайками, болтами. Заряжается вручную, точность ни к черту, зато мощная и не греется. Последнее крайне важно.

— Стреляла, было дело.

Обогнув гигантскую трещину в асфальте, сворачиваю на Светлую. 8-37.

Лера натягивает термокостюм, затем замечает свой рюкзак и роется в нем. Вытаскивает увесистый пакет с медикаментами. Он герметичный и пухлый, воздушная подушка защищает ампулы. Я подкатываю к двадцатиэтажной стеклянной "Веге". Вокруг на триста метров открытый простор — прежде был сквер, теперь огарки пеньков.

8-39. Не останавливаясь у подъезда, я сворачиваю на бетонный спуск к подземному гаражу. Сбиваю шлагбаум, влетаю вглубь, торможу. Потемки. Колонны, пыль от штукатурки, кое-где остовы машин.

Лера выходит наружу и в свете фары показывает мне одну из ампул:

— Вот это может пригодиться! Это леуксол, ветеринарное средство для наркоза. Очень летучее!

Я не сразу понимаю, она поясняет:

— Ампула испаряется за три минуты. Теперь смотри.

Сует ампулу обратно в пакет, запечатывает его, и наощупь сквозь полимер пакета сворачивает пробку.

— Ага… — Я кладу пакет обратно в рюкзак и закидываю его на плечо. 8-40. — Значит, так. Если эти ребята осторожны, они стерегут на первом этаже лифты и лестницу. Я пойду туда один, меня встретят. Иди следом, когда услышишь, что они заняты, действуй по ситуации. "Железка" остается тебе, но учитывай: боекостюм она, скорей всего, не пробьет.

Лера кивает и берет ружье. Поднимаюсь по лестнице на первый этаж. 8-42.

Тот бешеный темп событий, который задали похитители, для меня был хорош одним: не оставалось времени на сомнения. Идя в одиночку против четверых тяжеловооруженных боевиков, имея в резерве лишь девчонку с самодельной "железкой", я не успел осознать безнадежность своего положения. Думать было некогда, времени хватало только на действия.

В 8-42, с опозданием на две минуты, я взошел по лестнице на площадку первого этажа и встретил первого противника. Он был без лишнего теперь камуфляжа, в шлеме и блестящем эластичном "мстителе", похожем на серебряную кожу. Ствол разрядника уставился мне в грудь, голос из-под шлема, переданный микрофоном, позвякивал медью:

— Руки за голову, выходи в холл.

Я ногой раскрыл дверь и вышел, он следом за мной.

Холл гостиницы "Вега" был несуразно огромен. Сквозь стеклянную стену с улицы вливались сумерки. Мраморные колонны в полутьме казались костяными. На потолке притаилась чудовищная разлапистая люстра.

— Виктор здесь! — Крикнул боевик за моей спиной, и еще двое выступили из-за колонн. Один был одет как первый, но вооружен ручным плазмометом. Другой — знакомый мне бритоголовый — имел неполную защиту: на голове вместо шлема были только очки интровизора. Он внимательно поглядел на меня и, видимо, убедился, что ни под термокостюмом, ни в рюкзаке я не несу оружия.

— Так, — сказал он, — а где девка?

— Сильно брыкалась, — ответил я. — Пришлось оставить внизу, в пармашине. Сюда не дотащил бы.

— А ты вообще ее привез-то?

Вопрос больше для галочки: они ведь круглосуточно следят за "Забавой", и точно видели, как я укладывал "куколку" в кабину.

— На мне ее рюкзак. Убедись.

— Снимай, протяни в сторону. Медленно.

Я снял и вытянул в руке. Рюкзак был явно женский. Боевик за моей спиной резко выдернул его из руки.

— Высыпь вон там, — скомандовал скуластый, указав на пол в стороне от меня.

Содержимое рюкзака рассыпалось по мрамору: косметичка, парфюмы, тряпье, термос. Любимое Лерино зеркальце откатилось в сторону.

— Хорошо, — кивнул скуластый. — Четвертый. Вниз, в гараж, возьми девчонку.

Боевик с разрядником выбежал на лестницу, эхом рассыпались шаги.

Мы молчали. Главарь в интровизоре подошел поближе к кучке вещей, внимательно рассмотрел ее и выудил из-под тряпья пухлый пакет с лекарствами.

— Ого! — Присвистнул он. На меня богатство сиротки вчера произвело точно такое же впечатление. Склонив голову, он пересчитал ампулы. Я не просто затаил дыханье — казалось, даже сердце остановилось. Пакет полупрозрачен, можно оценить масштаб добычи, но прочесть "номиналы купюр", не открывая, нельзя. Ну же! Ну давай!..

Бритоголовый раскрыл пакет. В первый миг не случилось ничего. Затем он шатнулся, вскинул руки, словно стараясь опереться ими о воздух, закатил глаза и упал плашмя на живот.

— Что за хрень… — воскликнул тот, с плазмометом, и прежде, чем он осознал случившееся, я бросился в сторону. РПМ отрывисто тявкнул, и комета пронеслась у меня за спиной, врезалась в стену, на миг осветив весь холл.