Александр Дон - Проблуждение миров (Полусредний мир – 1)

Увы! Противопоставить ученым было нечего. Волшебники, долгие годы занятые борьбой за чистоту породы, утратили древнее искусство магии. Заклинания постепенно забывались. Освежить их в памяти также было уже невозможно – прочесть магические книги, написанные старинными рунами, никто не мог. Старый Гуго, последний волшебник, знавший древнеэльфийский язык и способный с горем пополам разобрать рунические письмена, трагически погиб тридцать лет назад в магической библиотеке. Ему на голову свалился старинный пятидесятифунтовый фолиант в кованом серебряном переплете (волшебник потянулся за ним, чтобы узнать свое будущее – это была семимедийская Книга Судеб). С тех пор волшебные книги тихо покрывались пылью в библиотеке Магической Академии, а волшебники почти смирились с тем, что магическому искусству пришел конец.

Но внезапно для отчаявшихся волшебников блеснул луч надежды. Великий Мервин, величайший колдун всех времен, живший шесть столетий назад, и творивший чудеса так же легко, как нынешние волшебники создавали себе проблемы, как известно, перед смертью сжег все свои рукописи и унес тайны волшебства в могилу. Многие годы его великое искусство считалось безнадежно утраченным. Но тут волшебникам неожиданно улыбнулась удача. В старинном замке, некогда принадлежавшем Мервину, на чердаке, в дальнем углу под ворохом тряпья была обнаружена пыльная бутыль, хранившаяся тут еще со времен Мервина. Тщательно изучив содержимое – а в бутыли было около двух пинт маслянистой жидкости, игравшей всеми цветами радуги и издававшей при взбалтывании специфическое кудахтанье, – волшебники пришли к выводу, что перед ними не что иное как волшебный эликсир говорливости.

Эликсир говорливости, рецепт которого был разработан (а впоследствии и уничтожен) самим Мервином, был одним из величайших достижений колдовского искусства. Он мог сделать говорящим любое животное, включая рыб, рептилий и гадов. Обретя дар человеческой речи, животное могло на равных разговаривать с волшебниками, и даже помогать им полезными советами. Как утверждали некоторые волшебники, значительной части своих достижений Мервин был обязан двум ученым свинкам, просиживавшим дни и ночи за волшебными книгами и диктовавшим ему магические рецепты. Поговаривали, что даже знаменитый философский камень был получен Мервином в непосредственном соавторстве со свинками.

Эликсир говорливости был последней надеждой волшебников получить доступ к тайнам великого колдуна. Дело в том, что в Малом зале Магической академии вот уже пятьсот лет висела клетка со старым вороном. Когда-то эта птица принадлежала самому Мервину, и несомненно, была в курсе волшебных таинств. Ворон присутствовал при составлении волшебных снадобий и эликсиров, вызывании духов, заклинании времени и прочих магических процедурах. Кроме того, Мервин, как всякий алхимик, долгое время вдыхавший пары ртути, имел привычку разговаривать сам с собой, и эти разговоры также могли содержать массу ценных сведений. Все это волшебники надеялись добыть из памяти старого ворона. С помощью чудесного эликсира волшебники собирались разговорить древнюю птицу и выудить из нее секреты великого мага.

Для этого Волшебный Круг условился собраться в Каличе, небольшом городке в тридцати верстах от Сам-Барова, где в данный момент находилась Магическая Академия (ибо здание академии, перенасыщенное древней магией, не стояло на месте, а непрерывно шаталось по окрестностям, возникая то здесь то там, поэтому по городу постоянно носились толпы взмыленных волшебников, неосторожно выбежавших за пивом и спичками, и разыскивающих сбежавшую альма матер).

Разумеется, Керамир предпочел бы поболтать с говорящим вороном в одиночку, тем более, что бутыль с эликсиром находилась у него. Но, увы, это было невозможно.

Последние пятьсот лет ворон безвылазно просидел в клетке в душном и темном Малом зале, совершенно одряхлел, и о том, чтобы вывезти его тайком в какое-нибудь уединенное место не могло быть и речи – несчастная птица просто околела бы от избытка впечатлений.

Но это все были мелочи. У Керамира есть эликсир, и есть свидетель-ворон, и не будь Керамир первым волшебником Полусреднего мира, если сегодня же тайны великого Мервина не станут ему известны.

Керамир ухмыльнулся и любовно погладил бутыль, притороченную к седлу. Главное – заставить заговорить проклятую птицу, а уж потом Керамир позаботится, чтобы убрать лишних свидетелей. Не впервой.

"Ну что, тараканы очкастые! – злорадно подумал Керамир, вспомнив ученых. – Мы еще посмотрим, кто кого!" Где-то в чаще ухнула сова. Керамир вздрогнул и испуганно огляделся.

Пока он предавался размышлениям, с окружающей природой произошло что-то странное.

Мир вокруг него изменился до неузнаваемости.

Особенно поразили Керамира деревья. До этого они, как и полагается деревьям, спокойно росли вдоль дороги, чуть шевеля ветвями под вечерним ветерком. Теперь же они вертелись и кривлялись, как бесноватые, принимая самые причудливые позы.

Керамир собственными глазами видел, как одна молодая осина перебежала через дорогу, укоренилась там, и весело помахала Керамиру ветвями.

Да и сама дорога была более чем странной. Синяя стена леса отодвинулась куда-то вдаль, а на ее месте маячила безобразная дыра, заполненная дрожащим красновато-сизым маревом. Горизонт странно выгибался, и терялся где-то на уровне третьего неба, где как известно, обитают полубоги вперемешку с титанами.

Керамир оглянулся.

Сзади, закрывая половину неба, наползала тяжелая грозовая туча. Черное брюхо ее то и дело вспарывали ослепительные зигзаги молний. Приближалась большая гроза.

Керамиров осел, словно предчувствуя беду, забеспокоился, и принялся нервно вытанцовывать посреди дороги, высоко задирая задние ноги и ежесекундно грозя сбросить Керамира. Некоторое время пожилой волшебник героически сражался с пожилым ослом, но, все-таки осел был на восемьдесят лет моложе, и вдобавок природа наделила его четырьмя ногами, а Керамира – только двумя (и в придачу двумя руками, совершенно бесполезными в данном случае – так как ими приходилось держать колпак и посох), поэтому сражение закончилось со счетом четыре – два в пользу осла. Осел, дважды получивший посохом по загривку, как-то особенно истерично закричал, взбрыкнул, и ему удалось-таки избавиться от седока. Керамир пролетел шагов десять и шлепнулся в дорожную пыль, совершив по инерции четыре подскока на собственном седалище.

Встряхнув головой, чтобы разогнать мелькавшие в глазах искры, Керамир безнадежно посмотрел вслед коварному ослу.

Неблагодарное животное явно вознамерилось бросить своего хозяина на произвол судьбы. Высоко задрав хвост, осел изо всех сил улепетывал по направлению к городу. Керамир, морщась, охая и потирая ушибленное место, поковылял следом.