Виктор Кувшинов - Пасынки зинданов (Мир, которго нет)

- Закройте глаза, юноша! Вам станет легче, - тихо сказала Саша и сама поплатилась приступом головной боли. Закрыв глаза, девушка еще посидела пару десятков минут, пока боль окончательно не ушла. Наконец до нее донесся шепот:

- Сударыня… извините, я не знаю вашего имени, - юноша уже справился с приступом и мог говорить. – Разрешите представиться, Александр, Саша… - он вдруг замолчал на полуслове, потому что никак не мог вспомнить, кто он и откуда. Даже фамилия вылетела из головы. Ему в ответ донесся слабый смех:

- Саша!

- Да, Саша, а что тут смешного?

- Нет, вы не поняли, молодой человек. Я тоже Саша… - она призадумалась и добавила. – Но ничего больше о себе я не помню.

- И я тоже. Какая-то странная амнезия с нами приключилась. А Вы не знаете, кто это там, у дальней стены? Такой впечатляющий мужчина, - Александр решил свести беседу к нейтральной теме, пока сам не разобрался в своих ощущениях. Он указал глазами девушке на противоположную сторону ямы. У дальней стены полулежал с закрытыми глазами довольно высокий, хорошо физически развитый мужчина, с приятными чертами лица и темными прямыми волосами. Он был явно незнаком Александру. Впрочем, юноша сомневался, есть ли сейчас хоть один человек в мире, которого бы он узнал. Молодой человек перевел взгляд на девушку, и у него замерло дыхание. До него только сейчас дошло, насколько красива она была. И совсем не своими нарядами. Он заметил, что они все в этой яме были одеты в какую-то стандартную крестьянскую одежду. Только на девушке, в отличие от мужчин, было одето длинное домотканое платье вместо холщевых порток. На ногах красовались типичные деревенские лапти. Додумать мысль о несоответствии простого одеяния с утонченными чертами лица девушки, не дал ее возглас:

- Саша, мне кажется, что я вообще никого не помню. Так что совершенно не могу утверждать, знаком ли мне этот мужчина. И простите за непрезентабельный вид. Ничего с этим не могу поделать.

- По-моему, тут у нас всех такой вид, так что нечего и расстраиваться. У меня предложение, давай на «ты» обращаться, раз уж мы товарищи по несчастью, - предложил Александр.

- Давай. Это даже как-то поддерживает. Хоть кто-то близкий будет в этой ужасной обстановке, - с радостью согласилась Саша и спросила. – Кстати, где это мы находимся?

- Судя по решетке сверху, ничего обнадеживающего. Это похоже на тюрьму, - Александр нахмурился и немного торжественно прошептал. – Сашенька, можно я так буду тебя называть? Я хочу сказать, что хоть и не помню о себе ничего, но я обещаю, что постараюсь защитить тебя от наших тюремщиков.

- Спасибо, - напряженно шепнула Саша. – Но ты ведь ничего обо мне не знаешь.

- А какое это имеет значение? Ведь, насколько я понял, ни я, ни ты ничего о себе не помним. Мне достаточно чувства. У тебя ласковые глаза. Ты не можешь быть плохой.

- Спасибо на добром слове. Мне действительно, стало спокойней. Если еще и этот мужчина окажется благородным человеком, то, надеюсь, нам будет намного проще выживать здесь…

Пока они так, неспешно вели беседу, физические силы постепенно возвращались к ним. Саша, наконец, встала и, слегка покачиваясь, прошла по периметру ямы, задержавшись у неподвижного тела мужчины.

- Бедный, жив ли хоть он?

Будто в ответ на ее слова, мужчина вздрогнул и застонал…

***

Еще один шаг

       в неизвестность миров,

И вот под ногами

       то пропасть, то ров.

И сколько еще

       мне придется пройти

Пока не достиг

       завершенья пути?

В голове опять кружились какие-то рифмованные слова. Это уже с ним было. Но, вместо звука капающей воды, он услышал шорох легких шагов по песку.

- Не шевелитесь… расслабьтесь. Сейчас будет легче… - мягкий шепот донесся до ушей Жана. Нет, его зовут Ян? Да, кажется, так. Он почувствовал прикосновение чьей-то руки ко лбу и поглаживание по волосам. Это очень помогло. Начавшая стучаться в висках боль утихала. Детский голос продолжал нашептывать. – Не открывайте глаз и не пытайтесь шевелиться, пока не почувствуете, что вернулись все силы.

Ян остался послушно сидеть, не пытаясь даже приподнять веки. Память стала возвращаться к нему в обратном порядке, начиная со странных видений, которые пришли к нему, когда он умирал в пустыне. Он понимал, что это были воспоминания из его далекого прошлого. Он даже припоминал какие-то лица, но никак не мог вспомнить ничего конкретного, кроме откуда-то всплывшего имени Жан. Он чувствовал, что во всем этом что-то неправильно, но что? Потом на него навалились жуткие переживания последних дней побега. Да, теперь он знал, что такое смерть, и смерть не внезапная, а выстраданная, от потери последних сил в борьбе с жестоким миром, когда пытаешься выстоять до конца, но обстоятельства все равно ломают тебя, как тростинку.

Он вдруг с ужасом вспомнил свои растрескавшиеся и кровоточащие руки и все-таки не удержался от того, чтобы открыть глаза и посмотреть на дрожащие ладони. От этого усилия снова взорвалась боль в голове, и поплыли желтые круги перед глазами, но он успел заметить, что руки у него в порядке. Ян расслабленно ждал, когда успокоятся пульсирующие иглы в висках. Опять послышалось шуршание легких шагов, и укоризненный шепот:

- Все в порядке, не беспокойтесь. Просто расслабьтесь. Через полчасика сможете нормально говорить и смотреть, - Ян снова почувствовал мягкую ладонь на лбу и гладящее движение по волосам. Боль в голове стала быстро утихать.

«Кто же эта волшебница, так быстро избавляющая от мучений?» - промелькнула мысль в голове. Ян понял, что это не ребенок, а, наверное, девушка, но открывать глаза и нарушать рекомендацию постеснялся. Мысли опять перенеслись к былым событиям, но ничего отрадного в его жизни вспомнить больше не удалось.

Единственной полезной информацией, которую сумел восстановить, было то, что где-то существует маленькое царство слегка помешанного мага Свана под названием болотный волшер. В этот волшер маг стягивает все тучи с округи, чтобы выращивать у себя резиновую траву и потом продавать полученную из нее резину по всей округе. Поэтому вокруг его царства образовался засушливый пояс, который и не смог преодолеть Ян из-за своей пересохшей лягушачьей кожи, которой Сван награждает всех новеньких «пришедших».

Ян был таким «пришедшим». Он, как и другие, появился откуда-то в этом мире и не мог вспомнить откуда. Вот и сейчас, память уперлась в его первое появление в зиндане, как в глухую стену. Только предсмертное воспоминание в пустыне чуть-чуть приоткрыло эту плотную завесу забытья, и то только для того, чтобы посеять смятение в душе.

Через некоторое время опять послышался шепот. Ян удивленно вслушался. Было впечатление, что недалеко переговаривается два человека. Но, поскольку слов было не разобрать, а времени, прошедшего с момента пробуждения прошло достаточно, Ян рискнул подать голос: