Вадим Донской - Айси

Число внизу картины обзавелось пятым знаком. Точки планет уже давно слились в четыре концентрических эллипса.

Число стало шестизначным, а айсианин все так же спокойно стоял, скрестив руки на груди, и равнодушно смотрел прямо в глаза Такэо. По его спине пробежал холод: в числе появился седьмой знак - счет пошел на миллионы лет. И Такэо был почему-то уверен, что показывали не обобщенно всю цивилизацию айсиан в образе одного ее представителя, а одну живую и жившую такую бездну лет особь. Один айсианский год равен почти десяти земным, вспомнил он. В это время бег планет внезапно замедлился, и они так же неторопливо, как и вначале, двинулись по кругу. А на табло в правом углу неподвижно застыло семизначное число. Это означало, что прошло несколько десятков миллионов земных лет. Для человека это была почти вечность. А четвертая планета завершала очередной и, как понял Такэо, последний для разумной жизни оборот.

Как только она приблизилась к невидимой, но роковой черте, айсианин ожил, поднял руку в знакомом Такэо по сну прощальном жесте и шагнул в сторону. На его месте оказалась женщина. Она повторила движение мужчины и тоже сделала шаг. Опять мужчина...

И перед ошеломленным Такэо потянулся до боли знакомый нескончаемый строй айсиан, поднимавших правые руки в прощальном жесте. Они направлялись к Энифу и исчезали в слепящем пламени гигантской звезды.

"Что это, - думал Такэо, - аллегория или..."

Но в этот момент шар Энифа резко приблизился, Такэо даже показалось, что по лицу лизнули десятки плазменных языков и он погрузился в пылающие недра гиганта.

И он увидел. Увидел то, чего не ожидал никак. Внутри звезды была черная дыра. В нее и шагнул последний уходящий айсианин.

Опять перед глазами мелькнули пылающие недра Энифа и опять в кружении четырех планет засияла яркая звезда, но левая часть картины была пуста.

Дальше картины были не менее захватывающие, но в большинстве своем совершенно непонятные. Такэо и не старался их понять, все, что он видел, записывалось, и разбираться, что к чему, сейчас не входило в его задачу. Главным для него было увидеть как можно больше, а смотреть было чрезвычайно интересно, и едва замирала очередная картина, он переходил к следующей.

Во всем этом живом многообразии обязательно присутствовали две общие черточки, сразу бросающиеся в глаза. У всех в левом нижнем углу стояли числа, увеличивающиеся по мере продвижения его в глубь галереи и, вероятно, обозначающие годы происходящих на картинах событий. И второе: какая бы цифра ни стояла в левом нижнем углу, двух-, четырех- или семизначная, все живущие на картинах ( а иного слова он не смог подобрать) айсиане были неизменно молоды и у всех был одинаково отсутствующий взгляд. Такэо понял - все, что он до сих пор видел, происходило на протяжении жизни одного поколения айсиан. Но это только добавляло лишний вопрос к стоящей перед ним загадке. Что было до них? Как жили и кто они, те, кому на смену пришло это последнее поколение?

Такэо не увидел этого. Галерея кончилась. И только теперь, когда все было осмотрено, он неожиданно ощутил слабость в ногах и острое, до судорог в животе, чувство голода и, глянув на время, он пришел в ужас: с момента его входа в Город прошло больше двенадцати часов.

"Господи, да они же там с ума сходят, - подумал он, торопливо подходя к стене в конце галереи. Он буквально прыгнул в ее не успевшее образоваться отверстие выхода и с облегчением увидел, что находится на первом уровне прямо против одиноко стоящей посадочной капсулы - Значит, все еще сидят наверху. Ну и достанется же мне сейчас от Свена..."

Успокаивало одно - отсутствие вины. Ведь не осмотрев галерею, он просто не смог бы выйти из Города. Но это слабое оправдание не срабатывало, ведь он мог бы и поторопиться. На душе было неспокойно.

Вопреки ожидаемому разносу, выйдя, он услышал горячий спор Николая со Свеном о достоинствах различных способов заварки кофе. Свен знал их множество и, как правило, время от времени менял, а Николай с упрямством фанатика отстаивал кофе по-турецки, предпочитая его всем остальным. Они так увлеклись, что не сразу заметили его появление на связи. Такэо это настолько удивило, что он глупо спросил:

- Который час, ребята?

- У тебя, что, часов нет? - вопросом на вопрос ответил Свен. - Тебя не было ровно час, вот и посчитай, если лень на свои глянуть.

Он был явно раздражен упрямством Николая, не желающего даже вдуматься в его доводы, но тут же виновато пробормотал:

- Прости, что нового?

- Расскажу потом, я почему-то чертовски устал.

- Странно, - усмехнулся Николай, - вроде крепкий парень, а за какой-то час чертовски устал.

- Да. И к тому же голоден, - добавил Такэо и неторопливо побрел к капсуле.

ГЛАВА 5

- Ну и здоров мужик! - восхищенно сказал Николай проснувшемуся Такэо. После часовой прогулки проспать десять часов - это, знаешь... Из тебя что там, веревки вили?

- Нет, Ник, просто "гулял" я не час, как вы думаете, а двенадцать с лишним. Не веришь - посмотри на мои часы. Я их не переводил - и это не шутка. - И он протянул к экрану руку с часами.

- Ты до сих пор против нашего спуска? - спросил появившийся на экране Свен.

Опасаться повторения истории с "Альтаиром" больше не было смысла, тянуть время дальше - тоже.

"Если что и случится, то что-то новенькое", - решил Такэо, а вслух сказал:

- Нет, я вас жду.

Через двадцать минут вторая посадочная капсула корабля приземлилась рядом. Свен с Николаем вышли, основательно упакованные в скафандры, и с удивлением уставились на открытое, улыбающееся лицо Такэо.

- Да, я с самого начала снял шлем. Уж очень захотелось подышать свежим воздухом.

- Нехороший ты человек, Та, - проникновенно сказал Николай.

- Может быть, Ник, может быть.

- Так что у тебя вчера случилось с часами?

- Понимаешь, Свен, не с часами, со мной. Когда я вчера вошел в Город, то был уверен, что не задержусь там больше часа, но попал в ловушку. Все четыре двери, в том числе и та, через которую я вошел, вели в одно и то же место. Пока я осматривал их живые картины, а вам еще предстоит их увидеть, я забыл о времени, а вспомнив о нем, понял, что прогулял уж слишком долго, прошло больше двенадцати часов. И тем не менее, вышел я из Города ровно через час. Вам это о чем-нибудь говорит?

- Ты думаешь, что Город все еще обитаем?

- Исключено. Я уверен, что там не осталось ни единой живой души, но он сам живет и продолжает добросовестно работать на своих бывших хозяев. Он пускает нас туда, куда пустили бы они, и показывает только то, что было разрешено ими. Просмотрев такое огромное количество картин, я увидел только последнее поколение айсиан. Правда, очень долгоживущее, но последнее. И везде полное отсутствие эмоций. - Он помолчал, задумчиво перекладывая из руки в руку круглый зеленоватый камешек. - У меня создалось впечатление, что они жили по инерции, не испытывая никакого интереса к жизни. А что было до них? Как жили? Кто жил? Почему они, в конце концов, сделались такими? Не исключено, что на эти вопросы мы так и не получим ответов. Если они это не показали в своем историческом экскурсе - боюсь, так и не покажут. А меня сейчас почему-то очень интересуют предыдущие поколения.