Ллойд Биггл - «Если», 2002 № 02

— Здесь так принято. Вы способны повторить процедуру одевания самостоятельно?

— Конечно! А вы думали, это придется делать вам?

— Если это предложение, то я со всем уважением вынужден его отклонить… Ну а теперь, раз уж вы нарушили правила и принесли с собой коммуникатор, свяжитесь с Базой и распорядитесь, чтобы они приостановили подготовку обвинительного заключения. Объясните, что я работаю над проблемой, жизненно важной для миссии Бюро на Нилинте. После этого я под свою ответственность заберу у вас коммуникатор, и мы наконец сможем продолжить сон. Завтра вы приступите к работе. Служанка разбудит вас к завтраку, и вы будете иметь удовольствие познакомиться с яро и его приближенными.

С утра выражение лица Раисы казалось еще более недовольным, чем ночью. Все поглядывали на нее с доброжелательным любопытством, особенно оркестрантки, но чиновница была подобна обложенной на дереве рыси.

Сразу после завтрака Лефарн попросил Раису остаться.

— За работу, — объявил он.

Казначей доставил в его кабинет очередную партию бухгалтерских книг. С каждым новым визитом к Лефарну он выглядел все более осунувшимся: рано или поздно дотошный поврун должен был обнаружить его хитрости.

— Сегодня утром вы нам более не понадобитесь, — отпустил его Лефарн. — Возвращайтесь перед обедом. К тому времени, я надеюсь, у нас появятся вопросы.

Казначею явно не хотелось упускать из виду свои бумаги, однако он повиновался. Лефарн показал документы Раисе.

Та лишь развела руками: зваальская письменность была для нее тайной за семью печатями.

Лефарн покорно вздохнул.

— Я все забываю, что вас не готовили к полевым условиям. Но вы кое-что знаете по части финансов и управления, не так ли?

— Начинаю подозревать, что очень немного, — призналась она. — А что именно вам нужно?

— Мне нужно понять этот город — как взаимодействует правительство с экономическими и социальными институтами.

— Но вы прожили здесь почти год. А я видела только ваши отчеты. На что вы надеетесь?

— На вашу непредвзятость. Вдруг свежим взглядом вы заметите то, что я упустил. Раз уж вы не умеете читать, давайте я расскажу вам, что обнаружил в бухгалтерских книгах.

Он говорил, она слушала. Через некоторое время он прочел в ее глазах интерес. Наконец Раиса перебила:

— Никакого жалованья или заработной платы хуноблям, работающим на правительство, не полагается? Только горожанам? На что же хунобли живут?

— Очевидно, им все достается даром. В хузваале, наверное, есть рынок и магазины, но люди там просто берут то, что им понравится. Чем же еще объяснить караваны с продовольствием, оплаченные государством? Где-то в недрах этой статистики, вероятно, можно найти фургоны с одеждой, домашней утварью, обувью… Стоп, я кое-что вспомнил! Однажды я видел, как два хузваальца звонили в дом городского ювелира. Если они что-то купили, значит, у них все-таки были деньги.

— Но хунобли — это не чиновники и слуги, живущие в хузваале, — заметила Раиса. — Если это своего рода аристократия, то, конечно, деньги у них есть. Они просто не получают жалованья. В истории можно найти много примеров тому, как аристократы постепенно утрачивали власть и влияние, в то же время оставаясь обеспеченными гражданами.

Лефарн задумался на мгновение.

— Я не припомню, чтобы мне попадались отчеты о налогах, собранных в хузваале. Но если тамошним обитателям все достается даром, естественно, налоги брать не с чего. Если они не платят за жилье, — значит, нет и арендной платы, которую можно обложить налогом. Всему этому должно найтись какое-то объяснение, только вот какое?

— Может быть, все дело в системе государственного управления? — спросила Раиса.

— До сих пор мое поле зрения было ограничено профессией. Бюро утверждает, что эти города-государства — образцы демократии, но в то же время от него не ускользнули некоторые странности, в результате чего планета получила индекс Н/И, Мне не объяснили суть странностей: как получается, что эта образцовая демократия раз за разом создает прискорбно неэффективное правительство? Выборы происходят свободно, всегда имеется, как минимум, два списка кандидатов — отчего же новое правительство всегда оказывается хуже, чем старое? В последний раз все закончилось бунтом, и появился король. Мне, кстати, до сих пор неясно, каков будет следующий виток этого непонятного процесса.

— Вы сами себя загнали в ловушку, — заключила Раиса. — Укрепляя монархию, вы разрушите процветающую демократию. Однако если вы не будете ее укреплять, то вас вместе с вашим толстым Окстоном забьют камнями на рыночной площади. С чего вы взяли, будто есть что-то третье?

— Я думаю, все-таки есть, — мрачно сказал Лефарн. — Вернемся к бухгалтерским книгам.

Спустя два дня он нашел это в конце одного из гроссбухов. То было специальное приложение: записи о регулярных выплатах огромных сумм — воистину чудовищных сумм.

— Что значит «наймель»? — спросил Лефарн Раису.

Та понятия не имела.

Лефарн послал за Даггетом, но чиновник знал лишь, что так обозначается какая-то давнишняя задолженность. Сколько он себя помнит в должности управляющего, платежи регулярно отчисляются в Наймельский Фонд. Это неоспоримое обязательство. Честь города этого требует.

— Но что это такое? — настаивал Лефарн.

Послали за казначеем. Финансист говорил долго и витиевато, пытаясь напустить туману в и без того неясное дело. Однако Джедд уловил, что таинственный фонд — источник денег для аристократии: что-то вроде условного депонента. В фонд делались взносы, а хузваальцы запускали туда руку, когда им требовались наличные. Неснятые суммы накапливались для будущих нужд.

— Все платежи возрастают, — заметила Раиса, когда казначей ушел. — У Звааля огромная задолженность. Где же город черпает деньги?

— Золото, серебро и медь, из которых чеканят монеты и мастерят ювелирные украшения, поступают из городов, где есть рудники. Звааль, вероятно, расплачивается за них углем. Что касается Наймельского Фонда, то на многих планетах дворяне передавали кому-то право пользования своей землей в обмен на услуги: рабочая сила, охрана границ и прочее. Иногда брали деньгами. Без сомнения, с этим мы столкнулись и здесь. Когда-то аристократы владели Зваалем. Потом город был передан в ведение местного правительства в обмен на регулярные платежи; эти платежи производятся до сих пор. Решена очередная загадка, за которой опять ничего не стоит.

Единственное, что Лефарн знал наверняка: ему необходимо выиграть время.

Интересные сведения поступили от возчика, того, что доставлял уголь. Другие города действительно просили за топливо вдвое больше, чем Звааль. Лефарн снова вызвал Даггета и казначея. Чинуши были крайне удивлены услышанным. Им в голову не приходило сравнить цены Звааля с ценами других угледобывающих районов.