Эрик Рассел - Звездный страж (Авторский сборник)

Дети сразу почувствовали, что с отцом что-то не в порядке. Они внезапно замолчали и, помрачнев, отошли в сторону. Брансон попытался их развеселить, но теперь это ему уже не удалось. Помимо всего прочего, во взглядах детей ему начало чудиться знание о том, что на нем уже лежит какое-то проклятие.

Из кухни послышался голос Дороти:

— Это ты, дорогой? Ну, как прошел день?

— Неспокойно, — признался Брансон. Он прошел на кухню, поцеловал жену и вдруг почувствовал, что ему хочется обнять ее как можно сильнее и стискивать так долго, как будто они уже вот-вот должны расстаться — может быть, навсегда…

Дороти высвободилась из объятий мужа, немного отодвинулась и внимательно посмотрела ему в лицо. Ее изогнутые брови нахмурились:

— Случилось что-нибудь серьезное, Рич?

— А что серьезное могло случиться?

— Ты чем-то очень озабочен.

— Да нет, меня ничего особенно не тревожит, — соврал он. — Просто пара новых сложностей в работе. С этими проблемами просто сойдешь с ума — но, в конце концов, именно за это нам и платят такие деньги…

— В таком случае, — сказала она с сомнением, — постарайся не поддаваться этому хотя бы дома. Дом — это место, куда люди должны уходить от всех проблем.

— Знаю, — согласился Брансон. — Но не всем удается от них так просто избавиться. Конечно, некоторые способны выбросить из головы все рабочие проблемы сразу по выходу из лаборатории, но у меня так не получается. Даже дома мне требуется еще хотя бы полчаса, чтобы от них окончательно избавиться.

— Но тебе за такую переработку не платят.

— Мне и так платят достаточно.

— Ну, положим, ты этого заслуживаешь. — Дороти улыбнулась. — Хорошая голова требует соответствующей оплаты.

Он погладил ее по щеке.

— Они это знают, милая. Но увы, на свете есть головы куда лучшие, чем моя.

— Ерунда, — ответила она, ставя под миксер чашку. — У тебя просто появился комплекс неполноценности. В последнее время ты меня просто удивляешь!

— Вовсе нет, — возразил он. — Хорошей головы вполне достаточно, чтобы обнаружить существование еще лучших голов. У нас в институте есть и такие, которые достойны мировой известности, уж поверь мне. Увы, я бы очень хотел быть столь же компетентным в своих вопросах, как они.

— Ничего, у тебя еще все впереди! — оптимистично заверила своего мужа Дороти.

— Я очень на это надеюсь.

Он задумался. «Все впереди» — сказала она. Увы, будущее время имело смысл еще вчера, но не сегодня. Его будущее уже было отнято — точнее, оно отбиралось чужими руками, медленно, по кусочку, частичка за частичкой. Но раньше или позже должен наступить тот день, когда его заберут все целиком…

— Ты действительно сегодня какой-то вялый. Есть хочешь?

— Не очень.

— Ничего, захочешь. Обед будет готов через несколько минут.

— Отлично, дорогая. Я как раз за это время успею умыться.

По пути в ванную он стянул с себя рубашку, а затем, наклонившись над раковиной, включил холодную воду во весь напор и принялся отчаянно тереть лицо, как будто таким образом пытаясь смыть всю сумятицу у себя в голове. Но беспорядок в мозгах не хотел исчезать. Каждый раз, когда Брансон наклонялся над раковиной, его слегка качало в сторону.

В дверь ванной вошла Дороти.

— Я забыла дать тебе сухое и теплое полотенце… Ой, Рич, ты где-то рассадил себе руку.

— Я знаю, — он взял из ее рук полотенце и начал промокать себе шею и грудь, а затем согнул руку, чтобы рассмотреть ссадину на локте. Локоть побаливал. — Это я споткнулся на ступеньках в Бранигане сегодня утром. Расшиб локоть и слегка ударился затылком.

Она торопливо ощупала его затылок, запустив в волосы мужа свои тонкие пальцы.

— Да, там чувствуется здоровая шишка.

— И не говори. Очень больно, когда до нее дотрагиваешься…

— Рич, ты можешь так сломать себе шею. Там очень крутые ступеньки. Как это случилось?

— Сам не знаю, — он кончил вытираться и взял свежую рубашку. — Я спускался по ним так же, как и тысячу раз до этого, и вдруг нырнул прямо вниз. Точно помню, что я не поскальзывался и ни за что не запинался. И никаких ушибов, боли и головокружения не почувствовал. Просто взял да и упал на спину. По счастью, навстречу поднимались двое парней, они увидели, как я пошатнулся, кинулись ко мне и сумели подхватить под руки. Думаю, если бы не они, все было бы гораздо хуже.

— Ну, а что потом?

— Судя по всему, на какое-то время я просто выключился, потому что когда пришел в себя, то увидел, что уже сижу на ступеньках, а один из этих парней хлопает меня по щекам и спрашивает: «Мистер, с вами все и порядке?» Я с трудом поднялся и пошел дальше, ноги у меня дрожали. Надо сказать, чувствовал я себя весьма глупо.

— Ты сходил к доктору?

— Нет. К этому не было каких-либо серьезных оснований. Пара синяков и все. Я не привык бегать к докторам, каждый раз как я ударюсь или поцарапаюсь.

Дороти озабоченно оглядела мужа.

— Но, Рич, если у тебя случился такой обморок, значит, с твоим здоровьем что-то не в порядке…

— Со мной все в порядке. Я настолько здоров, что вполне могу прыгнуть в Большой каньон, а потом запрыгнуть обратно. Не надо беспокоиться о мелкой ссадине или шишке. Дети, пока не повзрослеют, получают такое постоянно. — Брансон взял воротничок и галстук и начал их надевать. — Я просто о чем-то задумался и оступился. В будущем постараюсь внимательнее смотреть себе под ноги. Давай забудем об этом, хорошо?

— И все равно, я… — она вдруг оборвала начатую фразу на полуслове, на лице появилась озадаченность. — Ой, у меня что-то горит!

Дороти выскочила из ванной и бросилась на кухню. Брансон продолжил завязывание галстука, одновременно внимательно рассматривая себя в зеркале. Вытянутые аскетические черты лица, тонкие губы, темные глаза, брови и волосы. Маленький белый шрам на левом виске. Около тридцати лет, хорошо одет и чисто выбрит. Сколько времени у них уйдет на составление описания его наружности? Как долго придется ждать того момента, когда какой-нибудь газетный писака, без галстука и постоянно жующий сигареты, напишет о нем статью с кричащим названием — что-то вроде «Призрак-убийца из Купер-Крик»?

Лицо, глядевшее из зеркала, никак не походило на физиономию убийцы. Для этого оно было слишком интеллигентным. Но его вполне можно изменить — особенно на полицейской фотографии, где глаза будут уставлены в камеру, а на шее будет болтаться табличка с номером. В такой обстановке каждый может выглядеть убийцей — особенно, если твои глаза устали от яркого света, а сам ты валишься с ног от бессонной ночи, проведенной на допросе.