Герберт Циргибель - Время падающих звезд

Я застонал. Всему пришел бы конец, если бы Гиз сейчас начал косить траву. Я налил ему коньяк, попросил присесть и заговорил так, как будто от этого зависела моя жизнь. Он без проблем начал бы сенокос в другом месте. Для достоверности я прибег ко лжи во спасение: я жду визита из-за рубежа, гости, которые хотят отдохнуть на Маник Майя. Когда я заметил, что он начал колебаться, я предложил ему делать за него канцелярскую работу, ведь я знал, насколько обременительна для него была писанина, и что он вот уже несколько месяцев подыскивал себе бухгалтера.

Его лицо засияло, мое предложение заинтересовало его. Но Гиз был пронырлив, прикинулся, что решение дается ему с трудом. «Ну да, начать где-нибудь еще — как ты себе это представляешь? Такое изменение маневра расстроит мой план…»

— Два, три дня я мог бы перепечатывать все для тебя.

— Гм… — пауза, напряженное раздумье, — Сейчас как раз подлежат к исполнению расчеты заработной платы. Ты бы смог этим заняться?

— Сделаю, Вальтер.

Он наморщил лоб. «Ну, я ведь не чудовище», — покровительственно заключил он, — «И мне бы не хотелось, чтобы у твоих гостей были бессонные ночи — откуда, кстати, эти иностранцы?»

— Из Монголии, — соврал я, не долго думая.

Он уважительно кивнул. «Я тут вспомнил еще, что нужно напечатать протокол последнего общего заседания. Шесть копий! Ну ты знаешь, совет по сельскому хозяйству … Им же нужно что-то читать, чтобы оправдывать свое жалование.»

— Я все сделаю, Вальтер, не беспокойся.

— Потом еще надо бы ответить на всякого рода письма от поставщиков, прямо беда с ними. Ты должен их поторопить. Ты бы мог начать прямо завтра с утра?

Этот вымогатель пользовался ситуацией, взвинчивал свои требования все выше и выше. Я со всем согласился и вычистил бы даже, попроси он меня об этом, его коровники. Гиз был очень доволен своей сделкой, которая ему ровным счетом ничего не стоила и приносила неожиданные преимущества. Он самодовольно потирал руки. Я не завидовал его дешевому триумфу. Позже, когда он попрощался со мной и сидел на мотоцикле, он спросил: «Теперь честно, Ганс, ты действительно подарил Рите свои часы?»

— Нет, — сказал я, — я потерял их, когда ходил за грибами.

— Какая небрежность! — прокричал он сквозь рычание своего мотоцикла, — хотя возможно кто-нибудь найдет их и передаст СПК. Он помахал мне рукой и напомнил еще раз, чтобы я не опаздывал в бюро.

На лугу вздымался туман. Небо было слегка затянуто облаками, похоже, погода менялась. Я пожелал себе иметь такого собеседника, которому я смог бы доверять, который верил бы мне. Но я должен был в одиночку справиться со всем этим и ждать. Семь дней — бесконечная пропасть времени.

Было весьма неплохо, что я перенял канцелярские хлопоты Гиза. Часы пролетали быстрее, и всецело земные проблемы наводили меня на другие мысли. Я рассчитывал, суммировал рабочие часы и прибавку за сверхурочные, отнимал прогулы и, по ошибке, умножал результат на скорость света.

У расчета заработной платы есть такое свойство. Затем последовали письма с предупреждениями и заказы различным промышленным предпринимателям. Я закупал цемент и балки для будущих коровников, очищающую пасту для трактористов и слесарей, комбикорм и сухое молоко для телят. Моя печатная машинка выстукивала грубые письма замешкавшимся поставщикам, угрозы пени. Я торговался словно заправский коммерсант, снижал цены, где это было возможно. Гиз постоянно искал возможность продлить мою деятельность. Вечерами, когда я хотел продолжить работу над моим плакатом, я был настолько вымотан, как будто космическая прогулка была уже позади.

Наконец-то наступил тот день, когда уже больше ничего не держало меня в бюро. Я сходил к парикмахеру, искупался, надел одежду из грубого тика. Все, что я делал, было продумано и целесообразно. Я готовился к самому волнующему путешествию в моей жизни. Прошлое было встряхнуто, перевернуто словно лист календаря.

Каждую подробность я представил себе и продумал до детали. На столе лежали некоторые вещи, которые я хотел прихватить с собой: фотоаппарат, письменные принадлежности, немного белья, пару фотографий моей жены и меня самого и книгу, в которой был дан обзор, начиная от знаний в области физики прошлого, заканчивая нашим временем. Позднее я положил энциклопедию обратно; в ней было слишком много формул, которые мне трудно было объяснить. Наконец, я погрузился в звездный атлас, бесполезно пытаясь определить место, откуда прибыли пришельцы. Праздные мысли облегчали полное волнением ожидание.

Какой день! Я принял таблетки фаустана, как если бы мне предстояло сдать устный экзамен по математике, то и дело сверял время по радио с моим видавшим виды будильником. За два часа до знаменательного момента я закрыл входную дверь и положил ключ в потайное место, известное моей жене, и направился с будильником за дом. Кот мог забраться внутрь через открыток окно. Я оставил ему целый запас молока. Небо было слегка облачным. На юго-западе — я заметил это с чувством полного удовлетворения — находилась прибавившая в размере Луна, то и дело заслоняемая облаками. Звезду, которая была закрыта во время ее движения незадолго до полуночи на одно мгновение, нельзя было увидеть невооруженным глазом.

На лугу снова привычная картина: туман собирался в низинах; это выглядело так, будто луг залило водой, и на поверхности торчали отдельно стоящие деревья и кустарники. Еще целый час в запасе. Я сел на бугорке, и все земное было мне чуждо. Пеппи вился вокруг моих ног. Он заурчал, когда моя рука скользнула пол его шерсти. Берут ли они с собой животных в качестве талисманов? И как быть с коммуникацией? Вероятно у них есть электронный переводчик. Они будут задавать множество вопросов, вопросы, на которые я, вероятно, с трудом смогу ответить. Каким образом, например, мне удастся объяснить им противоречия, которые имеют место на нашей планете, скажем, двуличие наших ракет, которые несут нас к звездам и, одновременно, могут нас уничтожить. Я скажу им: Земля черная и грязная, из ее темного чрева берут свое начало гадюки и голуби… Это была поэтическая картина, которая, к сожалению, ничего не объясняла. В том случае, если эволюция человечества во Вселенной повсюду протекала одинаково, в чем я не сомневаюсь, они, вероятно, должны быть лучше меня сведущи в вопросе развития Земли. Я вдруг сразу осознал, насколько недостаточны мои познания во многих областях.

Еще двадцать девять минут до полуночи. Луны больше не было видно, черные как смоль облака заслоняли ее. Нервозно, я встал с места, на котором сидел, пробирался через траву. Туман распространялся почти до самого дома. Я почувствовал себя пассажиром на вокзале или в аэропорту, только неблагоприятная влажность выбивалась из этого описания, как и комары, которые готовили мне прощальный концерт.