О Эйриксон - Изгнанник с Серых Равнин

- Конан, к чему такая поспешность - ведь ты даже не знаешь, куда отправиться, - вырвалось у графа Понтайнии.

- Какая разница, Просперо... хоть в саму преисподнюю! - Конан с досадой передернул могучими плечами. - Я буду у Зенобии. Пошли за мной, когда все будет готово.

- Хорошо. Только...

- Что еще?

- Мне не дает покоя Пелиас...

- Я не желаю слышать этого имени! - резко оборвал графа Конан. - Не произноси его при мне!

Полководец умолк и только сокрушенно покачал головой. Он смотрел вслед королю, и мысли его были печальны.

В покоях королевы киммериец обнаружил Пелиаса. Траурное убранство, равно как и погребальные одежды вместе с курильницами, исчезло. На ложе королевы опустился полог из кисеи, за которым, посередине широкой кровати, лежала она в повседневном наряде, с легкой короной поверх густых темных прядей.

Волшебник сидел в мягком кресле у ложа Зенобии, уперев подбородок в кулаки, и смотрел на спящую. У изголовья ложа на низком пуфе пристроилась одна из прислужниц - киммериец не помнил ее имени - и тихонько перебирала струны лютни, которую держала на коленях.

- Так... - процедил сквозь зубы Конан. - Что это значит?

Звуки лютни затихли. Девушка, подхватив инструмент под мышку, соскользнула с пуфа и исчезла за драпировкой, найдя укрытие от гнева короля в соседнем помещении.

- Какого дьявола тебе здесь надо? - продолжал Конан. Он направился к волшебнику, намереваясь вышвырнуть того вон собственноручно. - Ты что - ищешь собственной смерти, колдун?

Пелиас оторвался от созерцания спящей и повернул лицо к королю.

- Конан, ради нашей прежней дружбы выслушай меня, сказал он.

Киммериец остановился. Голос Пелиаса был полон искреннего сожаления.

- Ну, говори, - произнес король.

Маг, хрустнув гибкими пальцами, удрученно вздохнул.

- Я не мог поступить иначе, руг мой. Я боялся. Боялся того, что добровольно ты не пойдешь за Камнем Мертвых.

- Так вам, магам, тоже знаком страх? - спросил с насмешкой киммериец.

- Да, Конан, когда дело касается таких вещей, как судьбы мира, - подтвердил Пелиас.

Конан подошел к ложу королевы и откинул полог в сторону.

- Мне нелегко простить тебя, - сказал он, указывая на Зенобию. - Я бы понял это, будь ты моим врагом, но таковым я тебя не считал. Ты ударил мне в спину.

- Я объяснил, почему это сделал. Я боялся, что ты не пойдешь добровольно.

- Вот в это могу поверить, - согласился Конан. - Ладно, Пелиас, считаться будем после моего возвращения. Где хоть находится твое святилище?

- На юге, в джунглях за Черными Королевствами. Где-то за рекой Зархебой.

Конан нахмурился.

- Далековато.

Пелиас согласно кивнул.

- Поэтому я и хочу предположить способ сократить дорогу.

- Как?

- Я вызову двух созданий - из тех, что подвластны мне. На своих крыльях они донесут тебя и Зольдо либо до побережья Аргоса или Шема, либо в глубь Стигии. Дальше они не смогут. Там вы купите лошадей или места на корабле.

- А такое исчадье, чтобы донесло до самого храма, ты вызвать не сможешь?

- Это сложно и опасно, Конан, да и время ныне не подходящее.

- Хорошо. Тогда пусть доставят нас на побережье. Пойдем морем, а то в Стигии чужестранцев не жалуют.

Конан отвернулся от волшебника. По-прежнему сжимая кисею в сильных пальцах, он смотрел на лежащую перед ним супругу.

- Пелиас, - тихо сказал киммериец, не поворачиваясь, иди и вызывай своих тварей. И оставь меня одного. Сейчас.

* * *

Сумерки опустились на Тарантию, великую аквилонскую столицу. Тени удлинились, воздух стал прохладным, а солнце приобрело красноватый оттенок.

Конан придирчиво оглядел снаряжение своего спутника. Оружие и доспехи, выбранные Зольдо, доказывали, что в воинском деле он действительно не новичок. Бессмертный выбрал прочную, но не тяжелую кольчугу, крепкий боевой браслет и небольшой круглый шлем, который при надобности можно было укрыть под головным убором. Прямой меч и длинный кинжал составляли его вооружение. Помимо кинжала из-за пояса торчали рукояти двух стилетов. Он также сменил одежду, в которой появился, на другую, более богатую и изукрашенную шитьем - Просперо предложил, чтобы Зольдо представился в роли путешествующего аквилонского дворянина из мелкопоместных. Королю в этом случае выпадала роль слуги. Сам Конан в ответ на это только пожал плечами.

Пелиас стоял посреди обширного дворцового двора, возведя очи горе; губы волшебника шевелились - он неслышно читал заклинание. Когда в зените появились две едва заметные точки, он удовлетворенно облизнул губы и кивнул. Удивленные крики стражей на стенах заставили всех поднять головы; две точки стремительно росли, превращаясь в двух огромных крылатых существ. Конан спешно подошел к чародею и тронул того за рукав. Пелиас обернулся.

Король взглядом показал ему на бессмертного.

- Ты так настойчиво отправлял его со мной, - тихо проговорил он. - Мне ведь придется снести ему голову еще раз, верно? Только там, в святилище? и уже навсегда?

Пелиас мигнул, но ничего не ответил.

Два гигантских нетопыря, свистя перепончатыми крыльями, опускались на мощеный камнями двор. Чудовища с шумом приземлились; от взмахов крыльев поднялся ветер, в котором затрепетали плащи и волосы людей. Монстры царапали когтями камень и недовольно скрежетали; в глазах их горел красный огонь.

Киммериец взобрался на шею летающей твари. Та негодующе рыкнула, протяжно и гнусаво; заклятье колдуна не давало ей сбросить седока и разорвать его на части.

Бессмертный Зольдо оседлал свое чудовище.

- Ну, Пелиас, мы готовы! - крикнул Конан.

Маг гортанно и хрипло произнес несколько непонятных слов.

Монстры взмахнули крыльями, поднялись вверх и быстро растаяли в темном вечернем небе.

Глава 7. ДОРОГА К МОРЮ

Гигантский нетопырь мерно и неторопливо махал крыльями. Под ним, далеко внизу, проплывали ласа и горы, города с крепостными стенами, укрепленные замки и беззащитные деревни. Обжитые людьми места чередовались с опустевшими и даже такими, где еще не ступала нога человека. Серебристыми лентами сверкали реки, темными нитями тянулись дороги, протоптанные бесчисленными караванами. Уже светало, и первые солнечные лучи обагрили верхушки гор.

Конан проснулся, открыл глаза и зевнул. Киммерийцу, опытному всаднику, не составляло труда подремать в седле; теперь он воспользовался этим своим умением и выспался на шее монстра, чтобы не терять время зря. Второе чудовище летело чуть впереди. Когда оно опускало широкие кожистые перепонки, на шее нетопыря становилась видимой фигурка оседлавшего его Зольдо.

- Эй! - крикнул киммериец.

Всадник на чудовище остался недвижным.