Борис Немировский - Сказки

Смур 2. (Головачевая боль)

Писатель-фантаст В. Головачев проснулся оттого, что кто-то прямо над ухом глухо каркнул. Продрав глаза, он первым делом попытался вспомнить, что же было вчера. Не вышло. Голова Головачева болела. "Хмурое утро" - подумал В., но вспомнил, что это не его, и продолжать не стал. Он повел глазами по комнате и вздрогнул от удивления: на спинке стула сидел Страж и, склонив голову, одним глазом укоризненно поглядывал в сторону писателя. На стуле в уютном гнезде мирно покоилось гигантское яйцо Сверхоборотня. "Ах, орлуша, орлуша, большая ты..." - подумал Головачев, но Страж каркнул и писатель спохватился, что это тоже не его. Тут входная дверь с треском рухнула и из прихожей показался танк-лаборатория "Мастифф". Он коротко взлаял мотором и застыл. Люк откинулся и из танка вылез Диего Вирт.

- Что, тошно? - спросил Диего Вирт.

- А вы как узнали?

- Обостренная экстрасенсорная перцепция. Виртосязание, если угодно.

Головачев подумал: "И скушно, и грустно, и некому..."

Из танка он ухватил телепатему Лена Неверова:

- Это не ваше. Так что не продолжайте.

А события развивались стремительно. В окне вдребезги разлетелось стекло. Это неуловимый Зо Ли разбушевался и палил по окнам родного автора. Из воздуха появился "серый призрак" в сопровождении Габриэля Грехова.

- Эль! - воскликнул Диего Вирт, а Сверхоборотень приветственно заиграл что-то из "Битлз". Грехов вынул из кармана фляжку и бросил ее Вирту. Вирт скрутил колпачок и отхлебнул.

- Эль! - еще раз торжественно провозгласил он. И был прав.

Головачев с трудом заглянул призраку в... наверное, в глаза, решил он.

- Вы Сеятель?

- Да, это примерно отражает род моей деятельности.

- Скажите, а что вы сеете? Я как-то не успел придумать...

- Я сею разумное, доброе.

- Вечное, - иронически добавил Грехов.

- Не перебивай, Габриэль. Вечное противоречит второму закону термодинамики и права на существование не имеет. Но существует.

В окно заглянул глаз Спящего Джина, который только притворялся спящим. Глаз ехидно подмигнул и Головачев подумал: "Саурон!" Но кто это, В. Головачев не помнил. Но явно не его.

Разозленный Зо Ли выстрелил по глазу. Из глаза посыпалась всякая дрянь - иглоколы, ДМ-модули, крейсеры "Ильмус" и "Риман". Послышались далекие взрывы. Толпа народа повалила в ту сторону. Зо Ли обрадованно перенес на нее огонь. Сеятель завопил:

- Остановитесь, разумные!

Разумные остановились. Остальные побежали дальше. Зо Ли расстрелял остановившихся, приговаривая:

- Остановка в пути - смерть!

Сеятель превратился в быстролет и улетел, рассыпая на ходу что-то разумное, доброе и немножко вечное. Оно стукнуло Зо Ли по макушке и он замолчал.

- Вот видите, чего спьяну померещиться может. Похмелитесь, что ли... - заметил ворчливо Вирт.

- Не-ечем, - простонал Головачев и уронил голову на подушку. Изыди!

- Ну, эт'мы мигом, - промолвил Вирт, вынул ПГД-пистолет и выстрелил в Сверхоборотня. Тот с глухим хлопком превратился в запотевшую с холода бутылку "Жигулевского". Головачев, взвыв, потянулся к ней, зубами сорвал крышечку и стал, захлебываясь и рыча, пить.

Постепенно исчезли Грехов и Вирт, "Мастифф" и Сверхоборотень, Зо Ли со своим карабином... Каркнув укоризненно напоследок, пропал Страж. Головачев оторвался, глянул на бутылку, и, подумав: "Это-то мое!", продолжил.

Смур 3. (Тягломотина)

В лучах закатного солнца по дороге среди крапивы шли двое - Магистр и мальчишка. Вообще, крапивы было полно - в поле, в лабиринте, но особенно в сюжете. Но видать, автор крапивы не боялся. А напрасно...

Когда солнце село, Магистр сказал:

- Все, проводил. Беги домой.

Из темноты на дорогу выступило нечто огромное и сопящее.

- Не бойся, это страж границы.

Пацан подумал, что никто и не боится, но промолчал. Страж тоже.

- Ну что, - спросил Магистр, - пропустишь? Сколько всякой дряни через границу шастает, а ты со мной возишься.

Страж обиженно засопел, но снова сдержался.

- Ну так как, пропускаешь? Мне некогда.

Страж подумал, посопел и ответил:

- Му-у-у!

- Вот и отлично! - обрадовался Магистр и быстренько исчез.

А Страж ушел пастись.