Михаил Башкиров - Юность Остапа, или Тернистый путь к двенадцати стульям

- Заарестуют.

- Пусть только попробуют... Государь никому не простит испорченного праздника... Главное, не промахнуться в выборе соблазнителя... Вот, глянь, Павел Александрович... Подойдет он к моей нежной натуре?

- Типичный солдафон.

- А этот, Дмитрий Константинович, как? Смотрится вроде неплохо?

- Слишком меланхоличен.

- Ну, а против бравого Александра Михайловича будут возражения?

- Туповат-с.

- Зато каков его старший брат Николай Михайлович!

- Хлыщ заморский.

- Остен-Бакен, с каких это пор в тебе гнездится антимонархизм?

- Я отдаю предпочтение реформатору Петру Великому, венценосному столяру, коронованному плотнику, пьянчуге-слесарю, любвеобильному токарю, двухметровому кузнецу, разбудившему Русь звоном набатного молота о закостеневшую восточную наковальню, а не Николаю Кровавому, Тщедушному, начавшему с Ходынки!

- Пафоса-то - на троих записных патриота хватит... Впрочем, признаки прогрессирующего вырождения императорской фамилии налицо, хотя и фотографическое... Что за страна? Что за правители? Отдаться некому.

- Чего с ними гадать?.. На роль жертвы сгодится любой.

- Обоснуй.

- Если у него "рыло в пуху", то обвинения лягут в унавоженную почву, если нет, то сработает боязнь компрометации...

- Правильно рассуждаешь - пусть отвечают скопом за грех.

- Только бы не заарестовали...

- Раскаркался... Завтра едем... Приходи провожать...

Когда Остап удалился, я долго еще раскладывал так и эдак кандидатов в соблазнители.

Слон, - думал я - Бендер, молодой, не щадящий ни себя, ни других слон, идущий в атаку без боязни обломать недавно прорезавшиеся бивни, слон, которому ни почем и облезлый хорохорящийся лев, и даже впавшая в мистицизм и кликушество львица с выводком благородных, но утративших хватку предков, львят, слон, не предполагающий цепей, вольеры в зоосаде, цирковой арены или лесоповала, слон, нагло расталкивающий на водопое и гордых заносчивых жирафов, и увальней-бегемотов, и тупых околоточных- носорогов, и презрительно фыркающих высокопоставленных гривасто-хвостатых антилоп-гну, и каторжных, с политической, окраской зебр, и прочую травоядножующую, парнокопытную, крупно - и мелкорогатую фауну.

А пасьянс все никак не сходился, пророча великомученику Остапу трудное житие...

Глава 9.

И НЕ ПЕТР, И НЕ ИЛЬИЧ, И НЕ ЧАЙКОВСКИЙ

"Удар состоялся"

О.Б.

Остап отсутствовал довольно прилично, хамски не сообщая о себе ничего, хотя клялся и божился на пристани высылать ежедневные открытки: если с видом на море - полный порядок, если - с горами - значит не очень-то вытанцовывается.

Я мысленно скорбел по истоптанному, растерзанному, попранному безжалостными жандармами телу...

Но вот тело вернулось: здоровенькое - здоровей не бывает - стиснуло меня, отпустило, изобразило руками Казбек с Эльбрусом и объявило, что оно - морально потерпевшее.

- Помнишь? - Остап вздохнул полной грудью, и голос его приобрел заунывный оттенок разочарованного поэта. - Помнишь, Коля Остен-Бакен, как, вдохновенно озаренный, отправлялся я на юбилейный шантаж?

- Помню, - ответил я с лирической, все понимающей грустью.

- Так забудь мой позор.

- Позор?

- Другое слово найти случившемуся трудновато... С первых шагов я ощутил злой рок!

- Рок?

- Издевательскую усмешку этой шлюхи - фортуны... Пароход отчаливает по расписанию. Я бодро вышагиваю, любуясь неподдельным " айвазовским" - и вдруг за спасательными шлюпками обнаруживаю двух элегантно экипированных, заметь, с тросточками и пенсне, джентльменов о чем-то горячо спорящих... Ну, я, само собой разумеется, подкрался ближе, навострил уши - и чуть не отдал концы... Это было хуже морской болезни, хуже чумы и холеры вместе взятых... Знаешь, кем оказались холеные джентльмены?

- Шпиками, которые выслеживали тебя по доносу твоей сожительницы, извиняюсь, покровительницы.

- Хуже... Гораздо хуже...

- Неужели ты подумал, что я настучал?

- Не с твоими способностями катать убедительные доносы... Так что и не пытайся в дальнейшем.

- Постараюсь, - пообещал я твердо.

- Лучше, Коля Остен-Бакен, угадай, о чем джентльмены спорили?

- Кому вздернуть тебя на рее?

- Романтика давно угасла, не оставив и копоти... Солнце наживы греет сердца... Мои нечаянные спутники рьяно спорили о распутной Ницце и не менее распутном Баден-Бадене.

- И тебя взволновала эта географическая дуэль?

- Каждый из них упрямо, в риторически выдержанных, тщательно аргументированных выражениях добивался Ниццы, и ни тот, ни другой не хотел уступать.

- Бедный, несчастный, невезучий Баден-Баден!

- И добавь... Бедный, несчастный, невезучий Бендер... Джентльмены-то готовились в соблазненные мальчики и бурно делили курорты, где могло их постигнуть сиятельное насилие.

- Нездоровая конкуренция!

- Вот имено - нездоровая... Впрочем я употребил к ретивым конкурентам весьма эффективное лекарство, после которого их в принудительном порядке посадили на диету и обеспечили покой.

- Ты сообщил капитану, что они собираются угнать пароход в Турцию?

- Нет, коварный Остен-Бакен, я поступил как истинный верноподанный гражданин, Сын Отечества, слуга Царя... Всего-навсего передал услышанный разговор капитану, густо краснея при этом и отворачивая глаза.

- Но при чем, здесь позор?

- Да при том, что в дальнейшем соблазненные мальчики стали попадаться чаще, чем полицейские чины, которых, в свою очередь, хватало за глаза. Среди мальчиков встречались немощные парализованные, в колясках стариканы и безногие бодрые инвалиды. Было около десятка слепых, трое немых и бессчетное количество застарелых сифилитиков, хрипящих и сипящих. И все наперебой хвастались своими близкими связями с великими князьями, и все грозились получить соответсвующую компенсацию. Естественно,: вся чистота и прелесть замысла была скомпрометирована этой неуемной, сворой гоняемой неутомимыми церберами с "селедками".

- Выходит, идея носилась в воздухе.

- Это не может служить оправданием... Неужели, думал я в минуты своего материализованного позора, неужели я такой же, как они, не сумевший выжать из трехсотлетия дома Романовых ничего путного...

- Тебя подвел вынужденный простой.

- Но времени для смывания позора и забвения неудачи вполне достаточно... Не будем ждать четырехсотлетия дома Романовых.

- Не будем!

- Я же не просто нежился. Я исправно штудировал родную историю и пришел к выводу: Рюриковичи куда занятней, чем Романовы.

- Иван Грозный один чего стоит.

- Улавливаешь... Вдарим Рюриковичами по царствующей династии... Рубли - полетят!

- На блюдечко...

- С голубой каемочкой!