Владимир Васильев - Тень улитки

Рита презрительно усмехнулась.

- Я полагаю, что наш разговор не закончен. Всем надо подумать, посоветоваться друг с другом в рабочем порядке. Поручения даны приступайте к исполнению. На сегодня совещание закончено, - неожиданно завершил разговор Перец. - Алевтина, пожалуйста, проследите, чтобы товарищей с Биостанции устроили в гостинице и, если необходимо, выделите для них рабочее помещение в Управлении. Завтра в десять жду вас всех здесь с результатами ваших размышлений. До свидания.

Гости поднялись и двинулись к выходу, сопровождаемые Алевтиной.

- Да, - будто вспомнил Перец. - Рита, останьтесь, пожалуйста, ненадолго.

Алевтина удивленно обернулась и вопросительно посмотрела на Переца. Он успокаивающе улыбнулся ей.

Рита остановилась у дверей и с непроницаемым выражением ожидала, когда все покинут кабинет. Квентин, выходя, все оглядывался, но она будто не замечала его.

Алевтина демонстративно тщательно закрыла за собой дверь.

- Присаживайтесь, Рита, еще раз, - предложил Перец. - Я сейчас понял, что мне крайне необходимо серьезно и откровенно поговорить с вами, если я действительно хочу изменить существующее положение к лучшему.

- Что такое хорошо и что такое плохо? - великий философский вопрос всех времен и народов, - почти без выражения заметила Рита, но Перец, все же, углядел в ее глазах чуть заметный блеск заинтересованности.

- Знаете, Рита, - неожиданно севшим голосом, начал он, - я ведь тоже когда-то был женат...

Рита сделала неопределенное движение губами, которое можно было воспринимать и как ироничное "подумаешь, невидаль какая!" и как заинтересованное "Ну, и?.."

- Мы были молоды и любили друг друга. И как, наверное, всем молодым и влюбленным, нам казалось, что это будет длиться вечно... Мы были беспечны, и хотя неоднократно проливали слезы сострадания, читая и слыша строки из цикла "с любимыми не расставайтесь!", мы расставались и расставались, зато как упоительны были наши встречи!.. А однажды Эсфирь не пришла. Ее принесли. Соседи. Я ждал ее наверху, в нашей квартирке, а она лежала в заплеванном грязном подъезде... Ее зарезал пьяный мерзавец. То ли в карты проиграл, то ли, как Тузик, требовал, чтобы отдалась ему, а когда не получилось, пырнул ножом, чтобы никому не досталось... Мне очень трудно вспоминать. Но я хочу, чтобы вы меня поняли... Я жив сейчас, потому что умер тогда. Вместе с ней. Долгое время я себя не помнил и не ощущал. Не понимал, где я и что со мной. Наверное, я тогда без сожаления мог бы умереть, но я уже был мертв, поэтому мне это не пришло в голову. А когда я начал осознавать себя, то самоубийство показалось мне чем-то театральным, показушным, могущим оскорбить ее память. Но и жить среди людей я не мог. И тогда я вспомнил про Лес. Мы вместе читали о нем, фантазировали, мечтали, видели картинки, фильмы, представляли себя в нем... В общем, мне стало казаться, что единственное место, где я мог бы существовать - это Лес, где нет человечества. И вот я здесь. Это было нелегко. Закрытая зона и все такое. Но поступила заявка на лингвиста, и меня пустили сюда. В Управление, а не в Лес, куда я стремился. Мне казалось, что мы с ним, оба чуждые человечеству, поймем друг друга, как понимали с Эсфирью, но эти надежды, разумеется, были глупы, внерациональны, бредовы. Чтобы понимать, надо любить, а я для Леса просто не существую...

Когда я это понял, то решил уехать. Хотя и это не имело смысла. Но меня почему-то тоже как-то иррационально не отпускали. Теперь я начинаю догадываться, исходя из нынешней ситуации, что у руководства уже тогда были виды на меня.

- Ты, Перчик, видел когда-нибудь это руководство? - усмехнулась Рита.

- Нет.

- Вот и я не видела... Но виды на тебя определенно были...

- На что ты намекаешь? - заинтересовался Перец.

- Да ни на что, - ушла от откровенного ответа Рита, - просто подтверждаю обоснованность твоей догадки.

Перец кивнул и продолжил исповедь.

- Я вот что подумал... Не есть ли такая взаимозависимость мужчины и женщины, какая оказалась у нас с Эсфирью, доказательство того, что каждый из нас по отдельности неполноценное существо? Я не хочу сказать, что все мужчины и женщины так связаны... Когда смотрю вокруг, мне начинает казаться, что мы - редчайшее исключение, но исключение, демонстрирующее Принцип. Так, видимо, должно быть по задумке Матери-Природы... Но не всегда получается, как задумано. И еще я подумал, что если этот принцип вызывает болезнь, да-да, психическое заболевание по имени горе утраты то, может быть, принцип ошибочен. Жизнеспособное живое существо должно быть самодостаточным. Но неужели я могу быть мудрей Матери-Природы? Смешно... Но, возможно, большинство людей из инстинкта самосохранения заменяют любовь сексом и тем обеспечивают свою самодостаточность?...

Рита очень внимательно, даже удивленно смотрела на него. Но Перец настолько погрузился в себя, что ничего не замечал.

- Знаешь, я всегда был атеистом... наверное, высокопрофессиональный лингвист, даже филолог не может не быть атеистом - слишком уж для него прозрачна человекотворность "святых текстов", ему трудно уговорить себя поверить в мечту о Боге, как в самого Бога... Это не значит, что невозможно. Многие уговаривают. Но это хорошая литература! И некоторые ее прозрения, действительно, наталкивают на гипотезу боговдохновленности текстов, учитывая время, условия и личности создателей.

- Ты о чем? - попыталась Рита вернуть собеседника из теологических эмпирей.

- Я о легенде создания человека Богом. Об одной из легенд. Согласно ей Бог сначала создал двух равноценных людей, которые, по всей видимости, не очень нуждались друг в друге в силу своей самодостаточности. Но при этом они были различны. Они были Мужчиной и Женщиной. Но в каком случае мужчина и женщина могут не нуждаться друг в друге? Либо если они не предназначены для размножения, (но тогда какие они мужчина и женщина?), либо каждый из них способен к самостоятельному размножению. К партеногенезу. Но тогда опять вопрос - почему мужчина и женщина?.. Я вижу только один ответ: они олицетворяли партеногенез по двум различным типам - мужскому и женскому, уж не знаю, как это называется по науке...

- Андрогенез и гиногенез, - подсказала Рита, глядя на Переца широко открытыми глазами. Даже рот у нее от удивления начал открываться.

- В сущности, это было два вида в одной экологической нише и, естественно, они стали враждовать. Хотя, по моему глубокому убеждению, для разумных существ это совсем не естественно. А наоборот. Да вот беда - при разрешении животных противоречий разум либо отключается, либо подчиняется инстинктам. Видимо, это должно свидетельствовать о его изначально подчиненной роли...