Евгений Закладный - Звездная рапсодия

— Нет, я не буду стеснять вас. Вот тут откидное сиденьице, на нем и устроюсь. И буду вести себя совсем тихо... Это хорошо, что я дождался именно вас, мне ведь тоже надо в этот город.

— В какой «этот»? — спросил Петр.

— В Сан-Диего, — чуть удивленно, как о чем-то само собой разумеющемся, сказал старик. — Разве я ошибся?

— Чертовщина какая-то, — проворчал Норман. — Вы что — ясновидящий?

Старик не ответил, только молча глянул своими младенческими глазами на Лолу, будто ожидая поддержки. Молодая женщина тихонько похлопала в ладоши.

— Ой, как здорово! Чистая телепатия...

— Чистый вздор! — начал свирепеть Норман. — Пора, наконец, сообразить, зачем и почему природа поставила категорическое вето на развитие у человека этой гипотетической способности, Залог плавучести корабля — в надежной герметизации затопленного отсека. А залог живучести вида Гомо Сапиенс — в невосприятии чужих физических или психических страданий.. Принципиально невозможно представить себе человека, способного выдержать напор общечеловеческой боли, моральной неудовлетворенности, горя! Да что там — общечеловеческой! Когда у нас зуб болит, мы на стенку лезем. А если начнем испытывать еще и зубную боль, ниспосланную всем родным и знакомым? Чушь все это собачья! Поехапи, Карл.

Лола уже заметила привычку Петра прочищать горло легким покашливанием перед тем, как заговорить. «Нужно будет отучить его от этого, — похозяйски подумала она. — Манера далеко не светская».

— я мог бы согласиться с вами, мистер Норман, — заговорил Петр, — если бы мне самому не пришлось быть свидетелем нескольких совершенно удивительных случаев... Но вы говорите вообще, абстрактно, поэтому и я приведу лишь принципиальные возражения. Любой человек может обнаружить у себя весьма полезную способность: мы можем слышать шепот на фона грохота, получая при этом необходимую информацию. Все зависит от того, на чем мы концентрируем свое внимание, что представляет для нас жизненный интерес.

— А как с точки зрения физики? — не оборачиваясь, поинтересовался Вольфсон. — Пока, насколько мне известно, мощность сигнала все еще убывает пропорционально квадрату расстояния. А мощность волны, излучаемой человеческим мозгом, исчезающе мала. Или телепагема не нуждается в материальных носителях?

— Ну, это уж вы напрасно, — поморщился инженер. — Должен напомнить вам, что существует принцип резонансной подстройки к определенным частотам. Слышим же мы передачи маломощных коротковолновых станций, хотя и знаем, что совсем рядом, на соседней волне несется грохот мощнейшей широковещательной станции. Мы фиксируем, осознаем то, на что настроены.

Норман хмыкнул, пробормотал что-то нечленораздельное. Лола погладила руку Петра, сжала пальцы. Старикан улыбался.

— И все-таки, что может быть материальным носителем? — поинтересовался Вольфсон. — Вот что любопытно!

К общему удивлению, отвечать взялся Норман.

— Если принять постулат Петра, — все что угодно, все виды известных и неизвестных материальных процессов. В том числе и таких, фиксировать которые нам пока не позволяют разрешающие способности наших приборов, Биосистемы, человек могут обладать некой «сверхчувствительностью» — иметь высокое развитие ума и чувств, обладать глубокими познаниями жизни... В общем телепатия, если она действительно существует, — это не «особый дар», а продукт общего интеллектуального и эмоционального развития, резулыа, острой и точной настройки на прием определенной информации от определенных же объектов,

— «Если она существует», — передразнила Лола. — Какие же вам еще нужны доказательства? Простите, не знаю вашего имени, — обратилась она к старику.

— Зовите меня просто дядюшкой Бэном.

— Благодарю вас, дядюшка Бэн. А меня зовут...

— Лола Брайтон, — улыбнулся старик. — Имена ваших спутников мне тоже известны, так что не утруждайтесь. Знаю я и то, о чем вы хотите меня просить: я должен развеять скепсис блестящего кибернетика Стива Нормана.. Что ж, вы имеете на это право и знаете, что я сделаю все, доступное моим слабым силам. Но для начала — маленькое отступление. Обычно я не злоупотребляю своим даром. Нет ничего страшнее, чем сделать человека суеверным, заставить его верить в сверхъестественное. Но в данном случае никому из присутствующих эта опасность не грозит: среди вас — двое известных ученых и изобретатепь-приборостроитель. Вы легко и просто находите вероятностные объяснения всему, что не укладывается в рамки обычных представлений. Ну, что ж... Вас, конечно, интересует, насколько успешной окажется ваша миссия? Иными словами, с моей помощью вы хотели бы заглянуть в свое ближайшее будущее?

Лола опять захлопала в ладоши, Норман пробормотал свое коронное «черт меня подери», а Вольфсон, искоса глянув на него, сказал «хо, хо». Петр внешне оставался безучастным, только глаза его вдруг сделались какими-то колючими, цепкими...

Взглянув на него, Лола чего-то испугалась, но в ту же секунду забыла обо всем — подлинные чудеса только начинались.

— Итак, — продолжал дядюшка Бэн, — договоримся, что вера — это осознанное знание, все прочее — суеверие. И если теперь я расскажу вам о вашем же прошлом и будущем, даже о том, о чем вы сами пока не догадываетесь, вы сами постарайтесь найти этому естественно-научные объяснения... — Несколько секунд он молчал, будто напряженно раздумывая, одновременно вглядываясь во что-то, доступное ему одному, потом улыбнулся своей тихой, детской улыбкой и заговорил, прикрыв глаза. — Вижу... Бегство и погоня, Бегущие — на земле, преследователи — в воздухе... Почему-то все меняется: бегущие — в воздухе, преследователи — на земле и в воздухе... Трижды — смертельная опасность! Знаю: все было напрасным, бегство — ненужным и неоправданным, цель призрачна и никчемна... У самой цели — большой и неприятный разговор с сильными и жестокими людьми. Горькое разочарование, обида... И все напрасно. Возвращение — и полное удовлетворение, все мечты и надежды сбываются, любящие сердца сливаются воедино... Вот и все, что я могу сказать вам, друзья мои. Не обессудьте, такова структура этого отрезка времени. Я взял его на пять дней вперед и за пять дней назад.

— Как здорово-то! — шепнула Лола, Норман с трудом повернул шлову.

— А нельзя ли как-то конкретизировать? В той части, где «цель призрачна и никчемна». Как это понимать?

Дядюшка Бэн пожал плечами.

— Есть знание, которое не просветляет, но обременяет... Такое знание — достояние избранных и проклятие для большинства. Вам хочется схватить жар-птицу — получить в свое распоряжение информацию, выданную Солнцем. Но кто же может поручиться, что вы сумеете молчать, что вы никогда не травмируете этим знанием других?