Иден Филлпот - Рыжие братья

Твой Р. Р."

Брендон осмотрел бумагу и конверт.

- У вас нет других его писем... какого-нибудь другого письма, чтобы я мог сравнить? - спросил он.

- Есть, - ответил Редмэйнес и вынул из шкатулки еще одно письмо.

Роберт Редмэйнес писал о своей помолвке, и почерк был совершенно тот же.

- Каково же ваше мнение, мистер Редмэйнес?

- Я думаю, он сделал, как пишет. В это время года в порту стоят десятки испанских и британских шхун, груженных луком. За деньги они отвезут Боба хоть к черту на кулички. А на борту он может чувствовать себя, как у Христа за пазухой, пока его не высадят на берег. Я думаю, его доставят в Сен-Мало или в какой-нибудь другой небольшой порт на Британском берегу.

- И пока его не посадят в сумасшедший дом, мы ничего о нем не услышим.

- Почему его должны сажать в сумасшедший дом? - удивился Бендиго.

- Понятно, он был сумасшедшим, когда убивал неповинного человека, потому что здравомыслящий человек на это не способен, - но теперь, я уверен, разум вернулся к нему. Если вы его завтра арестуете, вы увидите, что он так же здоров, как вы сами. В нем постоянно была ненависть к Майкелю Пендину за то, что тот словчил и не пошел на войну, и это, по-видимому, помутило его разум. Я сам не любил этого типа и пришел в ярость, когда узнал, что моя племянница выходила за него замуж; но мои чувства не помутили моего рассудка, и я рад был узнать, что Пендин оказался честным человеком и хорошим работником во время войны.

Брендон задумался.

- По-видимому, ваш брат, спрятав тело и зайдя домой, переменил каким-то образом внешность, взял поезд из Пентона в Ньютон-Эббот, а из Ньютона-Эббота в Плимут, и сидел в Плимуте, когда мы начали охоту.

- Надо думать так, - согласился моряк.

- Когда вы в последний раз видели его? - спросил Брендон.

- Около месяца назад. Он приезжал сюда на день с миссис Рид - молодой женщиной, на которой собирался жениться.

- Вы тогда ничего не заметили?

Бендиго задумчиво почесал рыжую бороду.

- Он был очень шумлив и разговорчив, но не больше, чем всегда.

- Говорил он что-нибудь о мистере и миссис Пендин?

- Ни звука. Он был занят невестой. Они собирались пожениться осенью и ехать за границу к моему брату Альберту.

- Вы думаете, он будет писать мисс Рид из Франции?

- А уж этого я не знаю! Вы все-таки рассчитываете его поймать? Как вы думаете, поступит с ним закон? Человек сошел с ума и убил. Но на суде он здоров так же, как сам судья. Не можете же вы повесить человека, раз он потерял голову, и не можете его держать всю жизнь в сумасшедшем доме, раз он здоров.

- Да, задача трудная, - согласился Брендон, - но закон не будет в нее особенно вникать. Нельзя оставлять на свободе человека, который временами сходит с ума и может совершать убийства.

- Ну вот, это все, что я вам могу сказать. Если что-нибудь узнаю, я дам вам знать, а если вы схватите его, сообщите мне и брату в Италию. Это чрезвычайно тяжелая история для нашей семьи. Он хорошо сражался на войне и получил отличие; если он сошел с ума, то виновата в этом война.

- Конечно, война, я уверен. Мне очень грустно за вас обоих, за вас и за него, мистер Редмэйнес.

Бендиго мрачно взглянув на сыщика из-под рыжих бровей.

- Мне не очень хотелось бы отправлять его в сумасшедший дом на всю жизнь, если он явится сюда ко мне просить убежища.

- Я уверен, вы выполните ваш долг, - возразил Брендон.

Они пошли в столовую, где Дженни Пендин разливала чай. Все трое молчали, и Брендон внимательно наблюдал за красивой вдовой.

- Что вы собираетесь теперь делать, и где я вас найду, если мне будет нужно, миссис Пендин? - спросил он.

Она робко взглянула на Редмэйнеса.

- Я в руках дяди Бендиго. Он хочет, чтобы я пока пожила у него.

- Не пока, а всю жизнь, - объявил моряк, - это твой дом, и я рад видеть тебя здесь. Теперь только ты, дядя Альберт да я и остались, - боюсь, бедного Боба нам не придется больше увидеть.

Вошла старая служанка и доложила:

- Дориа спрашивает, когда подавать лодку.

- Если можно, то сейчас же, - сказал Брендон, - я и так потерял много времени.

- Скажите ему, чтобы подавал, - приказал Редмэйнес. Пять минут спустя Марк простился.

- Если я что-нибудь услышу, я не буду ждать и пошлю вам телеграмму в Скотланд-Ярд из Дартмура, - обещал Бендиго. - У меня с Дартмуром телефонная связь.

Они стояли на усыпанной гравием террасе. Брендон окинул взглядом уединенное, закрытое скалами место и сказал:

- Если он явится сюда, - а я думаю, он может явиться сюда, - задержите его и дайте нам знать. Я знаю, что вам будет очень тяжело это сделать, но я уверен, что вы исполните ваш долг, мистер Редмэйнес.

Перед уходом Брендона моряк стал немного любезнее. По-видимому, его отвращение к профессии сыщика не распространялось лично на Марка.

- Долг есть долг, - ответил он, - но, надеюсь, Бог избавит меня от этого долга. Во всяком случае вы можете положиться на меня. Сомневаюсь, чтобы он явился; всего вероятнее, он попытается пробраться к Альберту в Италию. До свидания.

Бендиго Редмэйнес вернулся в дом, а Дженни пошла провожать сыщика.

- Я не чувствую ненависти к этому несчастному, - сказала она. - Я чувствую только, что мое сердце разбито. Боже, как я была глупа, когда радовалась, что Майкель избежал войны. Ах, эта проклятая война убила моего дорогого, любимого мужа, - война убила его, а не дядя Роберт!

- Вы совершенно правильно рассуждаете, - спокойно заметил Марк. - Я восхищаюсь вашим терпением и мужеством, миссис Пендин, и... и я от души хочу поддержать вас и помочь вам, если может мужчина помочь женщине в ее горе.

- Благодарю вас, милый друг, - ответила она и пожала ему руку.

- Вы мне сообщите, если уедете отсюда?

- Да... если хотите.

Они расстались, и Брендон спускался вниз, не чувствуя под ногами ступеней. Он знал теперь, что любил эту женщину всей душой. Душа трепетала от радости и волнения, разум и здравый смысл тщетно старались бороться с овладевшим чувством.

Внизу ждала моторная лодка. Дориа был необыкновенно болтлив и, хотя Марк старался отмалчиваться, все же втянул его в разговор. Марк, впрочем, не жалел, так как из разговора узнал если не относившиеся к делу вещи, то все же заставившие его задуматься.

- Почему после войны вы не возвращаетесь на родину? - спросил он итальянца.

- Потому что как раз после войны я оставил родину, синьор, - ответил Дориа. - Я дрался против Австрии на море; но теперь... теперь в Италии порядочному человеку стало невозможно жить. Я не могу удовлетвориться мещанским существованием. У меня великие предки. Дориа из Дольчеаквы в Приморских Альпах. Вы никогда не слышали о Дориа?

- Боюсь, что нет, я слаб в истории.