Вячеслав Алексеев - Сафари на…

— Ну, наконец-то…

Сначала раздался голос Алексея:

— Костя, не стреляй.

Потом над ямой появилось и само лицо лейтенанта.

— Ну как ты тут? Живой?

— Живой… Вишь, сам из охотника в дичь превратился. А эти где?

Лейтенант посмотрел куда-то в сторону, поверх ямы:

— Кокорь одного поймал, остальные удрали. Ну чего, так и будешь сидеть?

Константин сначала подобрал гильзы и сунул в карман, выбросил наружу ружье, затем привстав на камень и опираясь на кол, полез вверх. Стоявшие рядом лейтенант и Женя, ухватив за плечи, помогли выбраться.

— Ну, братцы, попал.

— Да уж, попал так попал. И как тебя угораздило сюда залезть?

— И не говори, сам не пойму… — подошел к пленному разбойнику, от всей души врезал ему сапогом — У, зараза, я ж говорил, власть поменялась! Дубиной хотел меня… Вот теперь я сам тебя этой дубиной…

— Ну все, все, все… Не трогай языка, он нам еще пригодится. — успокоил его Алексей. — Пошли к машине, и так задержались. Ты хоть куропаток то настрелял?

Костя замялся:

— Да я тут глухарей увидел, вот такие здоровые, как страусы… — развел руки. — И в яму влетел, и тут уже эти заразы появились. Да я еще застрял, полушубком зацепился, ни туда, ни сюда. Во общем, вот так вот. Хотя двоих вроде бы зацепил.

— Понятно, а я пять штук снял, да Стас еще семь. Уже к машине пришли. А тебя нет и нет. Потом слышим, стреляешь. Но я сразу определил, не с ружья, а с макарова. Потому и решили, что что-то случилось. По куропаткам то при ружье никто с пистолета палить не будет.

Кокорь помолчал, не желая перебивать старшего, а потом добавил:

— Одного в плечо, второго в руку. Оба легко, на своих ногах убежали.

— А ты откуда знаешь? — удивились милиционеры.

— Дык… Следов то вон, смотрите. И кровь и прочее. Вот руку перевязывали и снегом затирали, а здесь другой тулуп снимал и рубаху. — Кокорь показал рукой отпечатки на снегу. — Яму вчера рыли, землю в овраг скидывали, а снег, чтоб присыпать, с этих кустов брали.

— Да… — покачал головой лейтенант. — Тебе бы следаком в органах работать.

Увидав пленника Стас обрадовался:

— Ничего себе — куропатка. Ну, наконец-то, хоть узнаем где мы находимся.

Идущий вслед за пленником Костя пихнул того в спину:

— Иди, иди, не оборачивайся. Вот, принимайте местного бандита. Раздеть и пришибить меня хотели…

Путешественники, сгрудились вокруг разбойника, допрос интересовал всех.

— Кто ты, откуда, чем занимаешься? — начал Алексей.

— Да мы это… — заюлил пленник. — Киря я, Кириллом крещен, значит. Вольные мы, на лов пошли мясо добывать. Для князя Даниила, сына Романа Великого.

Стас посмотрел на лейтенанта:

— Роман Великий? Что за Великий? Не знаю такого. Это черниговский князь? — уточнил он у пленника.

— Не… Торопецкий, в Чернигове же Михаил сидит. — пленник заерзал.

— Какой такой торопецкий? Где это? — удивился Стас.

Пленник задумался:

— Я не знаю. Говорят так — торопецкий. А еще — он галицкий или волынский. Вотчина его — Галич, только в Галиче давно сидит боярин Судислав и мадьярский король Андраш. А Даниил как бы с Волыни.

— Чего то ты мудришь, парень. Где Волынь и где ты… Чего ж вы залезли зверя промышлять в такую даль? — Алексей взял пленника за плечо и сжал пальцы.

— Так мы это… Христом Богом клянусь. Тут же земля ничейная, пограничье, вот мы, значит, сюда и пришли. Зверя добывать.

— Зверя, говоришь? — взорвался Костя, и стукнул разбойника ногой в спину. — А зачем с меня хотели шкурку содрать?

— Прости, боярин. Мы ж шутя. И совсем не покалечили. Яма то на тура была. А за обиду я виру заплачу, целую гривну дам. У меня есть, только спрятана…

— Шутя? Взятку предлагаешь? — и еще раз стукнул пленника.

Но тут вмешался лейтенант.

— Костя, угомонись. — и обратясь к пленнику, — А год сейчас какой?

Разбойник испуганно посмотрел на гаишника.

— Я не ведаю. Мы люди вольные, нам года знать ни к чему, то монахи знают. — произнес он и в подтверждение слов перекрестился.

Путешественники спрашивали еще много интересующих их вопросов, но пленник мялся, путался и толком ни на что так и не ответил. Или действительно не знал, или просто не понимал вопросов.

— Врет он все. — подытожил Стас. — Боярина галичского знает, а своего князя — нет. Да княжество то, якобы на Волыни. Это ж другой конец географии, за Киевом. Специально назвал, чтоб проверить не смогли. Либо беглый, либо еще что.

— Да, я тоже так думаю. Толку от него… Чего с ним делать будем? — согласился лейтенант.

— Связать, да и сдать в ближайшем поселке. Как ни как, разбойник. Глядишь, и нам больше веры будет.

— Не надо меня сдавать, я ж вам ничего не сделал — запричитал пленник. — Я на ловы пришел, меня тут и не знает никто… Я вам две гривны дам, только отпустите. Век молиться за вас буду…

— О! Что я говорил? — рассмеялся Стас. — Местный он. И не мясо промышлял, а прохожих!

Стас полез в будку и достал капроновый фал.

— А не развяжется? — спросил Костя. — Может лучше наручники?

— Не, я двойным геркулесовым свяжу. Этот узел не развязываемый в принципе. Только резать. Его древние римляне придумали, рабов связывать. — оглянул собравшихся и продолжил. — А что, на счет костра так никто и не позаботился? Уж стемнеет скоро и куропатки неразделанные протухнут. Обедать будем в ужин?

Народ стал расходится по разным хозяйственным делам и только связанный пленник остался сидеть на снегу, привалившись к заднему колесу Зилка.

Наутро Стаса разбудил Валентин:

— А пленник то сбежал. Вот тебе и не развязываемый узел…

— Как сбежал?

— Он веревку пережег. Когда все спать пошли, костер то не потушили. — добавил Кокорь.

— А… — махнул рукой Стас. — Ну и черт с ним.

— Нужно было его шлепнуть. — с сожалением добавил Костя.

— Какой-то ты все же кровожадный. — встрял Евгений.

— Посидел бы в яме, когда над головой дубина порхает, посмотрел бы я на тебя. — возразил милиционер.

— Эт все ерунда. Вот год так и не узнали, обидно…

— Год? — оживился Костя — Кстати, Стас, этот хмырь ругался вполне профессионально татарским матом. Так что мы в после татарский период попали.

— Здрасте! — отозвался Стас. — При татарах от той крепостенки на Волге одни б головешки остались. Так что про татар здесь пока и не слышали, а мат… С чего ты взял, что он от татар к нам пришел?

— Ну как же… Все говорят… — удивился милиционер.

— Плюнь в того, кто говорит. — авторитетно возразил Стас. — Наш мат жестко привязан к частям тела или определенным действиям. Что ж по твоему, объекты есть, а названий не нету? Между прочим, матерные слова имеются на новгородских берестяных грамотах 10 века, то есть задолго до татар, и даже до Рюрика. И еще, у наших монголов, ну из нашего 20 века — на те же темы совсем другие слова. Так что и тут опровержение.