Дмитрий Силлов - Кровь охотника

Ознакомительный фрагмент

Между тем Папа Джумбо продолжал вещать, на глазах ломая мою устоявшуюся картину мира. Этакий чернокожий Морфеус, развалившийся в кресле и просвещающий зеленого Нео по поводу матрицы. Но, похоже, в отличие от Киану Ривза, мне разноцветных колёс не предложат. И узнавать «насколько глубока кроличья нора» мне, подобно сказочной Алисе, придется по-любому. Причем как всегда на собственной, неоднократно продырявленной шкуре.

— Сам понимаешь, подпольные бои без правил это не профессиональный спорт, и тасовать бойцов здесь практически невозможно. А вампир против оборотня биться не может даже на таких боях. У них, видишь ли, Равновесие.

— Это еще что такое? — спросил я.

— Поясняю, — кивнул Папа. — У нелюдей на сегодняшний момент поделены сферы влияния, в связи с чем старшие следят, чтобы младшие ни под каким видом не конфликтовали. Новая война владыкам кланов не нужна. В истории таких войн было немало, и все они заканчивались одинаково — нежити становилось меньше и люди поднимали головы. Иной раз при этом снимая головы оставшимся кровососам и мясоедам. Так что сейчас они стараются исключить малейший повод для новой вражды. И поскольку за бой вампира против оборотня оба получат от старших звездюлей, они предпочитают бить людей. Кровь у воинов, понимаешь, играет. А мне откуда бойцов брать? И им отказать нельзя — у меня своей крови лишней нету. Но при этом как-то неохота стоять под старость с плакатом на груди: «Вот в этом солярии я так здорово загорел».

Я усмехнулся.

— А как насчет боев вампир против вампира или оборотень против оборотня?

— Никак, — сказал Папа Джумбо. — Стал бы ты на ринге месить в лохмотья собственного брата? Насчет этого у них еще строже, чем насчет вампирско-обо- ротнеческих поединков. Узы крови и все такое. Единый предок у вампиров, единый предок у оборотней… Плюс надо учитывать, что каждый вид частенько оказывался на грани вымирания, особенно в древности. Так что друг дружку мочить им никак нельзя. Закон.

— В общем-то, по закону и у нас нельзя, — вставил я. — Однако мочим.

— Угу, — кивнул Папа Джумбо. — У них все то же самое, только формальностей побольше. И меры пресечения пострашнее, чем отсидка в камере с казенной баландой. Потому нежить одного и того же вида открыто друг с дружкой старается не конфликтовать. По крайней мере на виду у сородичей.

— Понятно, — сказал я. — Значит, тебе понадобился человек со стороны, который заставит зверюшек призадуматься, стоит ли им соваться на твои подпольные бои людей с людьми, у которых, между прочим, Адам тоже общий предок согласно Писанию?

Папа неопределенно пожал плечами.

— Если ты думаешь, что я тебя специально подставил, то это не так, поверь. Но коль уж возникла такая ситуация, грех не помочь человеку, интересы которого неожиданно совпали с моими.

Папа снова не спеша выколотил потухшую трубку о подлокотник, после чего наклонился, выдвинул один из ящиков тумбочки, достал оттуда фанерную коробку и протянул мне.

— Думаю, пригодится, — сказал он. — Один из зиде- роксилона, африканского железного дерева, второй — серебряный. Смотри не перепутай.

Я взял протянутую коробку и снял крышку, уже догадываясь о том, что найду в ней.

Как я и предполагал, внутри на какой-то цветастой тряпке, мало напоминающей подложку для магических предметов, лежали два кинжала — деревянный и серебряный.

— Кстати, напоминаю — соваться к себе домой я тебе настоятельно не рекомендую, — сказал Папа Джумбо. — Одежда твоя, документы, мобильник и гонорар за бои здесь, в сумке под кроватью. Домашние адреса своих новых клыкастых друзей запишешь или так запомнишь?

И есмотря на рекомендации Папы, меня все-таки терзали смутные сомнения по поводу необходимости пития крови моих недавних оппонентов. Морду набить без свидетелей за поведение на татами — это можно, а кровь пить — как-то чересчур. Анекдот напоминает:

«— Сосед, меня твоя собака укусила.

— Ну пойди и укуси её».

Несколько лет назад чернокожий мафиози был достаточно известным рукопашником, уважаемым как за мастерство, так и за деловую хватку. Однако в настоящее время он, по моему мнению, слишком сильно увлекся курением подозрительных снадобий, что вызывало сомнения в неопровержимости его логических выкладок… которые казались весьма убедительными в свете изменений, произошедших со мной меньше чем за сутки.

Тем не менее, для того чтобы пойти резать кого-то кинжалами, выполненными в виде зубов какого-то мифического существа, мне требовались более убедительные доказательства.

И не только они.

Дело в том, что любой спецназовец осознает неизбежность дембеля. Контракт рано или поздно кончается, и, даже если продлевать его постоянно, однажды тебе его банально не продлят по возрасту. Потому уходить на дембель все-таки лучше относительно молодым и здоровым. И при этом осознавая, что этот самый дембель раз и навсегда вырвет тебя из привычных армейских будней и бросит в неизвестность. Окружающая действительность имеет свойство меняться, и письма сослуживцев, уволившихся ранее, свидетельствуют о том, что возвращаемся мы совсем не в тот мир, который покинули, уходя на службу.

Потому практически каждый спецназовец заранее заготавливает себе «дембельский чемоданчик», который, по его мнению, поможет ему выжить в суровых условиях гражданской жизни хотя бы первое время.

При этом нет какого-то общего алгоритма, по которому комплектуется данный культовый предмет. Для кого-то это скопленные деньги или ценные вещи на продажу, для кого-то дембельский альбом и сувениры на память о службе. А для некоторых особо отмороженных это вещи, при нахождении которых отцами- командирами на службе или правоохранительными органами на гражданке их владелец будет иметь очень крупные неприятности.

В случае нахождения моего чемоданчика вышеназванными лицами неприятности мне были бы обеспечены на много лет вперед. Потому хранил я его в таком месте, в которое нормальный мент или военный не полезет ни под каким видом. И юный Нга тоже не полезет, разве что за кило травы.

Столько травы у меня не было, да и подставлять под монастырь молодого афророссиянина было ни к чему — глядишь, еще пригодится. Исходя из чего, после ухода Папы Джумбо я нацарапал огрызком карандаша на куске туалетной бумаги необходимый текст, без стука вошел в «комнату храпа», растолкал афророссиянина и, всучив ему список вместе с зеленой купюрой, отправил за жратвой в ближайший супермаркет со строгим наказом перво-наперво зайти в обменник, поменять валюту на деревянные, закупить продукты строго по списку, а сдачу вернуть.