Галина Гончарова - Средневековая история. Изнанка королевского дворца

Ознакомительный фрагмент

Если Лидия не покажет себя еще лучше, Рик вернется.

Она сделала все возможное. А пока… Пока будем жить.

Пока Рик не сделал выбор, она необходима. И ее будут беречь. Но на всякий случай…

Глаза Анелии остановились на одной из шкатулок. Хорошо спрятанный, там лежал флакончик с ядом.

Для себя?

Для графа Лорта?

Для кого-то еще?

Она не знала.

Загнанная в угол крыса опасна. Анелию судьба пока еще не загнана в угол. Но «зубы» девушка уже приготовила.

– Мой господин и повелитель, припадаю к ногам вашим.

– Что с Амиром? – прервал славословия Великий.

Капитана этого он знал отлично. Назар Халим дин Харнари из рода Ищущих воду. Сам выбирал, сам отправлял с Амиром.

– Мой господин, принц Амир поручил мне вернуться домой, отвезти вам письмо и подарки. И передать ваши слова для него…

Ханган незаметно перевел дыхание.

– Как себя чувствует принц?

– Намного лучше. До полного выздоровления, графиня говорит, ему примерно год, если не больше, но уже сейчас за его жизнь можно не волноваться.

– Тахир?

– Ее сиятельство графиня Лилиан Иртон.

– То есть?

– Мой господин, принц все объяснил в письме. Не сочтите за дерзость с моей стороны.

Ну да. Ханган жестом показал капитану посидеть в сторонке. И взялся за письмо сына.

Живой, здоровый… Что надо отцу для счастья?

Будь ты хоть трижды Ханганом, а дети все же… Это твои дети. И этим все сказано.

«Возлюбленный мой отец и повелитель.

Пусть путь твой будет выстлан лепестками роз и залит солнечным светом.

Пусть Звездная Кобылица вечно благоволит к тебе и касается своим копытом твоей дороги».

Так… приветствия пропускаем. Что еще?

«Направив меня на излечение в Иртон, отец, ты воистину проявил великую мудрость. Я не писал раньше, поскольку не было возможности отправить этот свиток домой, а хранить его там, где он может попасться на глаза… да кому угодно, я не хотел.

Первое, что я должен сказать, – я уверенно иду на поправку. Хотя графиня не рекомендует мне больше сталкиваться с этим ядом хотя бы года три.

Потом я смогу спокойно посещать храмы.

О самой графине.

Должен сказать, что это удивительная женщина.

Она не просто умна – она еще и не боится показывать свой ум. Люди слушаются ее беспрекословно. Хотя при всем этом в ней есть некая… странность.

Кобылица устроила так, что одни люди выше других, и это естественно. Но графиня этого не знает и не желает знать. Для Лилиан Иртон я прежде всего человек. А потом уже принц и твой наследник.

Очень странное ощущение.

Она относится ко всем с уважением, но в то же время одинаково приветлива и с эввиром-ювелиром, и с мастерами, и с вирманами, и с моими людьми… Должен сказать, что Рашад был искренне удивлен, когда графиня попросила его давать уроки нашего языка детям вирман. Более того, графиня учит своего ребенка – виконтессу Миранду Кэтрин Иртон – вместе с этими детьми. И я знаю, она сильно ругала учителей, когда те вздумали хвалить девочку только потому, что та высокого рода.

Рашад не отказался, и я впервые видел его настолько озадаченным. Кажется, он собирается так же обучать и своих детей, и детей своего рода.

Графиня – очень странный человек. Такое впечатление, что она разбирается во всем. С ювелиром она говорит о драгоценностях, и я узнал, что именно графиня подсказала, как делать красный и белый янтарь. С вирманами – о кораблях и с громадным интересом слушает их рассказы. Даже посоветовала что-то… А ее изобретение под названием «подзорная труба» у вирман не на вес золота, нет. Они готовы платить драгоценными камнями равного веса за такое чудо.

Я сам смотрел в нее и знаю, что этот прибор хотя слегка и искажает реальность, но с его помощью можно видеть в три-четыре раза дальше, чем просто глазами. Что же касается искажения, графиня упоминала, что продолжает работать над его усовершенствованием.

Кроме того, поговорив с графиней, я посылаю вам несколько подарков из Иртона. И графиня упоминала, что, если вас что-либо заинтересует, она не будет возражать против сотрудничества.

Здесь умеют плести прекрасное кружево, выделывают цветное стекло, а что касается медицины – мои докторусы до сих пор не отходят от графини и смотрят ей в рот. Примерно на третьей десятинке я обнаружил, что смотрю на нее такими же удивленно-восторженными глазами. Я решительно не знаю, что она скажет или сделает в следующий момент, но я точно знаю, что это будет неожиданно и интересно.

А чего стоит ее дочь, на второй день моего пребывания сообщившая мне, что принц в хозяйстве не нужен, потому что делать ничего не умеет. После этого я решил поучиться ювелирному делу у мастера Хельке вместе с детьми и до сих пор пребываю в удивлении – как она могла все это придумать?

Возможно, графиня Иртон и женщина, но женщина необыкновенная…»

Дочитав письмо, Великий Ханган раскрыл сверток с подарками. И удивленно присвистнул. Это кружево он знал. Конечно, не совсем такое. Но похожее было им куплено за бешеные деньги и подарено жене. А это…

Еще красивее, широкое кружевное полотно с вплетенными янтарными бусинами. Хотя нет, не янтарными. Это явно стекло. Цветное стекло. Но как?

Щедро инкрустированные драгоценными камнями перо и чернильница-непроливайка тоже удивили. Хангану их никто еще не додумался подарить. Вроде как незачем…

Набор стеклянных кубков поразил. Разные цвета, изящество, легкость, красота… Вроде бы немного отличаются, но очень похожи.

А последний предмет… Коробка с фишками. Красивая, дорогая. Лиля, не мудрствуя долго, послала в подарок и этому правителю нарды. Красивые, дорогие, изящно отделанные нарды. А вот правила игры… Тут она не удержалась. Взяла шрифт, листок лучшей бумаги (пока еще толстоватой и зеленоватой), набрала текст на доску и отпечатала подробную инструкцию.

– Что это?

Назар только развел руками. Про книгопечатание он действительно не знал.

Лиля умудрилась заинтересовать еще одного монарха.

Глава 2

Столица нас встречала по одежке

Спустя почти три недели изрядно похудевшая, побледневшая и озверевшая графиня Иртон смотрела на Лавери с борта корабля.

Город не впечатлял. Не видели вы Севастополя! Ночью, с моря… красотища! Лиля вот видела, еще в той своей жизни – море огней, нечто волшебное.

Лавери волшебным не назвал бы даже заядлый романтик. Освещение свечное, отопление печное, грязи по колено, антисоциальных элементов по самое это самое!

Да, средние века.

А ведь придется там жить какое-то время, и фиг ты куда денешься.

Ничего, переживем. Хотя хорошо бы жить под столицей, а не в столице. Но… пока до центра доберешься – не озвереешь? Эх, почему она не помнит, как делаются рессоры?