Антон Медведев - Метаморф

– Так снимайте, я в вашем распоряжении!

– Тогда немедленно к Вишневскому! – засуетился про­фессор. – Что нам понадобится?..

– Мой глайдер у входа. Жду вас… – Повернувшись, я спокойно вышел из кабинета.

В фойе института было на редкость тихо. Впрочем, спокойствие оказалось обманчивым: едва выйдя наружу, я увидел направленные на меня стволы пистолетов. Чуть в стороне стоял полицейский глайдер – явное следствие моей «дружеской» беседы с охранником.

– Поднимите руки и встаньте на колени, – произнес сурового вида усатый полисмен, целясь мне в голову; его коллега стоял чуть в стороне. – Быстрее!

Они явно не знали, с кем имеют дело. Я решил было популярно им разъяснить, но не успел: рядом с глайдером полиции, глухо рыкнув двигателем, опустился знакомый синий «Квазар», из которого быстро выбрался Рудаков.

– Офицер, все в порядке, я забираю этого человека! – Рудаков подошел к усатому полисмену и показал ему удостоверение. – Опустите оружие.

– Вы из сыскной полиции, – сказал усатый, мельком посмотрев в удостоверение. – Я доставлю его в наше отделение, а потом уже решайте с начальством, что с ним делать.

– Он поедет со мной, – с нажимом повторил Рудаков и вынул из кармана небольшой овальный предмет.

Блеснули голографические отблески. Я заметил, как вздрогнул усатый полисмен при виде странной штуковины. Сглотнув, он опустил пистолет, его коллега сделал то же самое.

– Хорошо, он ваш, – произнес усатый.

– Рад, что мы договорились, – кивнул Рудаков, пряча в карман свой «аргумент». Потом взглянул на меня: – Садитесь в мою машину.

– Хорошо, – ответил я. – Но мы должны подождать профессора Ферсмана.

– Подождем, если нужно… – устало ответил Рудаков и полез в глайдер.

Пока летели к Институту Физиологии, Ферсман оживленно болтал с Рудаковым. Присутствие офицера сыскной полиции сказалось на профессоре самым благотворным образом – судя по всему, он наконец-то уверовал в то, что я сотрудничаю с властями. Ферсман просто светился радостью! Я невольно усмехнулся: как мало надо человеку для счастья…

Глайдер опустился на крышу института. Охрана безропотно нас пропустила – Ферсман успел позвонить своему коллеге, да и присутствие Рудакова здорово все упрощало.

Игорь Вишневский оказался полноватым человеком лет пятидесяти. На меня он смотрел с явной опаской и в целом мне не понравился. Если Ферсман был бесхитростен, то к Вишневскому подобное определение не подходило никак. Его глаза смотрели холодно и настороженно, колючий взгляд не могла смягчить фальшивая улыбка.

– Я все подготовил, – сказал Вишневский после обмена приветствиями. Взглянув на меня, добавил, указывая на стул: – Пожалуйста, сядьте сюда.

Я сел, с опаской разглядывая установленный на столе странный аппарат. Ферсман и Вишневский начали готовить его к работе, Рудаков устроился на стуле чуть поодаль. Вскоре Ферсман взглянул на меня.

– Поместите управляющую клетку вот сюда. – Он указал на небольшую круглую пластину в нижней части аппарата. – Сможете? И чтобы другие клетки мешали как можно меньше.

– Для вас, профессор, все что угодно…

Откинувшись на спинку стула, я сконцентрировался и перетянул управляющую клетку в кончик указательного пальца. Приложив палец к пластине, выпустил из него тоненький усик с клеткой на конце.

– Замечательно… – сказал Вишневский, прильнув к окулярам прибора. – Великолепно… Джордж, вы только посмотрите!

– А ну-ка… – Ферсман приник к окулярам. – Изумительно!

– Можете пока закрыть глаза и расслабиться, – предложил Вишневский, взглянув на меня. – Мы просканируем клетку – это займет несколько минут.

– Делайте что требуется, – ответил я, удобнее устраиваясь на стуле. Посмотрел на Рудакова – тот тихонько разговаривал с кем-то по линкому. Я уловил имя «Глеб». Тот смешной полицейский…

И тут произошло то, к чему я совсем не был готов: мир вокруг внезапно померк… Я ощутил слабый импульс боли. Оценил свои ресурсы – минимальны: управляющая клетка и крохотный комочек тканей… Очевидно, ученые слегка перемудрили со своей аппаратурой.

Кое-как сформировал крошечные глаза и огляделся. Ага, я в какой-то прозрачной комнате… Стенки неровные, загнутые… Не иначе в стеклянной пробирке?! Вряд ли это соответствовало программе эксперимента! Пытаясь разобраться в том, что происходит, сформировал орган слуха… Эй, люди? Что за шутки?

Увы, какие там штуки! Я ощутил движение пробирки, затем различил громадное и на редкость безобразное человеческое лицо, искаженное гнутым стеклом. Потом раздался громоподобный голос.

– Вот и все, – сказал Вишневский и усмехнулся (я видел его огромный поблескивавший глаз). – Уж теперь-то, голубчик, никуда ты от нас не денешься!

* * *

Укрывшись одеялом, Элли вслушивалась в приближавшиеся шаги. На мгновение ее охватил страх – что, если они уже узнали? Вдруг сделали какие-то анализы, пока она была без сознания?..

Тревога оказалась напрасной. Открылась дверь, в палату вошла знакомая пожилая медсестра. Судя по манерам, она не один десяток лет отдала армии – гражданские так себя не ведут!.. Медсестра принесла лекарственный коктейль и не отошла, пока Элли его не выпила. Вежливо поблагодарив, Элли снова откинулась на подушки и закрыла глаза, ожидая, когда же старая ведьма наконец уйдет.

Она ушла через несколько минут. Было хорошо слышно, как щелкнул дверной замок… Слава богу, в палате нет видеокамер! Согласно специальному закону наблюдение за пациентами считается нарушением прав личности… А вот в коридорах они есть наверняка!

Вслушиваясь в удалявшиеся шаги, Элли думала о том, как ей незаметно выбраться из клиники. Может, связать медсестру и попытаться уйти вместо нее?.. Нет, тогда военные будут разыскивать ее как преступницу – можно не сомневаться… Что-то похитрее надо придумать… Притвориться мертвой?.. В обычной клинике прошло бы, но здесь ее непременно разрежут на тысячу кусочков и потом годами будут исследовать в каких-нибудь институтах. Таким путем не выбраться…

Плохо, что у нее совсем нет времени! Бежать надо не когда-нибудь, а сегодня, сейчас!

Поднявшись, Элли подкралась к двери. В ней имелось маленькое смотровое окошко, через которое медперсонал мог наблюдать за пациенткой. Со стороны палаты окошко покрывал зеркальный слой, не позволявший разглядеть, что творится снаружи.

Прижавшись ухом к двери, Элли прислушалась. Слух у нее тоже заметно улучшился. Элли расслышала далекие голоса. Мужчины… Довольно далеко…