Антон Краснов - Душеприказчик

— А меня другое умиляет, — спокойно, буднично сказал Гендаль Эрккин, совершенно без класусовской патетики: — КАК построена вся эта штука? Она построена ПОД землей! А арранты так любят говорить, что мы, гвелли — дикари, отщепенцы, потому что зарываемся под землю, словно кроты, а не парим в небесах! Значит, все-таки наш способ строить — древнее и вернее, раз уж предки тут нарыли!..

Он не договорил. В проеме входа возникла темная фигура, в лицо исследователям ударил яркий луч, и Климов крикнул:

— Охранный корпус, всем стоять на месте! У вас мономолекулярное оружие, и я намерен проверить!.. При малейшем противодействии, в чем бы оно ни выражалось, стреляю на поражение!!!

Эрккин закашлялся. Рэмон Ррай окаменел. Один Класус спокойно подошел к офицерам патруля и, вынув идентификационный знак Высшего Надзора, предъявил его со словами:

— Спокойно, свои. Я и так намеревался передать вам этих опасных преступников, офицер. Правда, чуть позже…

Глава 17 (от Рэмона Ррая)

ПОСЛЕДНИЕ ВСТРЕЧИ

Все последующее я воспринимал как череду сменяющих друг друга знаковых и значимых сцен, временные промежутки между которыми были заполнены вязким и душным небытием.

Сцена первая.

Плывут радужные круги, в ушах неотвязный бубнеж, надсадное бормотание, и мы с Псом и Табачниковым — в застенке патрульного катера, нас везут в ОАЗИС.

— Даггоны, даггоны! Они гораздо ближе к природе, чем мы, — тихо говорит Табачников, — гораздо лучше чувствуют естественное течение времени — то, как изменяется мироздание, они сами часть его… Люди же оторвались от корней… особенно это касается вас, аррантов, возомнивших себя всемогущими и неуязвимыми. А даггоны просты и естественны. Те, что поменьше, приходят с музыкой, звучащей в твоем мозгу. Те, что побольше, вызывают атмосферные явления — вплоть до грозы… Есть еще третий уровень. И я не исключаю, что даггоны третьего уровня, самые большие, — они не приходят на планеты. Им нет смысла приходить, нет смысла подыскивать себе тело, будь оно из органической или неорганической материи!.. — Глаза Табачникова сверкают тем фанатичным огнем, который я не раз видел в его взгляде, когда ученый говорил о чем-то близко затронувшем его. — Нет смысла, потому что они — и ЕСТЬ ПЛАНЕТЫ! Огромные полевые формы жизни, более миролюбивые, чем их мелкие собратья, даггоны первого и второго уровней, но все равно способные постоять за себя!..

— Вы хотите сказать, что вот эта земля под нашими ногами — живое существо? — бормочу я.

— А разве не этому издавна учат ваши храмовники? — без церемоний перебивает меня Табачников. — Разве не они запрещают осквернять ее постройкой жилищ, возделыванием полей, добычей полезных ископаемых? Да, в вашей религии планета Аррантидо — живое существо, ей поклоняются, как Богу, а поклоняются даггону! Возможно, отсюда и возникло неприятие асахи как богоборцев, — уже спокойнее продолжает Олег Павлович, а у самого ходит ходуном горло, и на виске пульсирует налившаяся темной синевой жилка. — Но я не хочу рыться в этих древних религиозных напластованиях, от которых несложно сойти с ума!.. Куда больше меня интересует то, что с нами будет теперь.

— А что с нами будет? — подает хриплый голос Гендаль Эрккин. — Вот лично меня, Палыч, очень сильно удивляет то, что мы с тобой до сих пор живы. Нет, Рэм — это понятно, он аррант, его нельзя уничтожить на месте по Закону о нераспространении. А вот мы с тобой… я — каторжник-рецидивист, гвелль, ты — зиймаллец, к тому же в свое время уже не поделивший с аррантскими Аколитами их архивы… или как это назвать? По всему, нас должны уже были распустить на молекулы — безболезненно и милосердно.

Эрккин хохочет. И смех этот продирает по коже и напоминает низкий, с оттяжкой в хрип, собачий лай. Ох!.. Я говорю:

— Какой смысл рассуждать о даггонах, если сейчас нам нужно думать о себе? Ведь на нас повесят тяжелые обвинения: применение запрещенного оружия… умышленное убийство!..

— А тебя еще и за мошенничество могут притянуть, собственно, как и меня за недоносительство, — отзывается Эрккин. — Я о том, что губернатор и его свора до сих пор думают, что ты — бретт-эмиссар Высшего Надзора. Хотя сейчас, наверно, уже нет…

— Ну да! Потому что настоящий бретт-эмиссар, Класус, даже не потрудился подняться из подземелья, когда нас уводили, так и остался там! Работать!.. Конечно, «синие» не посмеют тронуть сотрудника Высшего Надзора, прибывшего сюда аж с Аррантидо! Ну и сволочь!..

Эрккин шурит один глаз, вторым косит куда-то поверх меня:

— Это ты про тезку, что ль? Мне кажется, после того, что было на Марсе, у него нету никаких причин нас покрывать, или тем более — заступаться! У них, у этих эмиссаров, прежде всего — долг. Мы нарушили Закон, нас схватили за жабры, по его — так все правильно сделали! Что ж ему пузыриться, отвлекаться от работы, из-за которой он сюда прилетел?.. То-то и оно.

Этот Пес совершенно прав.

— А вот то, что он про Аню сказал, будто она его помощник… вот это забавно, — продолжает Эрккин. — Хотя, конечно, девчонка не при делах, так что Класус правильно сделал, что ее выгородил. Жалко, если бы ее тоже под суд… Хотя она-то из «мымры» не стреляла и никого не убивала, так что разобрались бы. В крайнем случае просканировали бы ей мозги, все эти… памятные блоки, установили бы, что к чему… Все равно ей ничего не будет, даже если бы Класус не стал заступаться.

— А вот меня интересует, куда все-таки подевался… подевалось… словом, Класус упомянул при мне, что он не уничтожил даггона, а всего лишь изгнал его из… из болота, — снова гнет свое Табачников. — Это он говорил, когда пробивал излучением ММР перекрытие. Вы в стороне стояли… Позже Класус сказал, что даже у него не хватает пока сил и умения, чтобы уничтожить даже такого небольшого демона, как тот, с которым мы столкнулись. Правда, он сказал, что ему удалось проникнуть в мыслительный центр даггона и узнать его имя. Принятыми у нас звуковыми средствами оно передается как Зог'гайр. Класус сказал, что это страшный поединок. Что он готовился всю жизнь, но все равно не сумел… не сумел. Тебе, Рэмон, не следует злопыхать в сторону Класуса, ведь он спас тебе жизнь. Иначе ты последовал бы путем Лекха Ловилля. — Он трясет головой и, вернувшись к затронутой им теме, продолжает:

— Куда мог деться этот Зог'гайр? Где ему лучше восстанавливать свои силы? Класус выдвинул такую идею: даггон на данный момент может передвигаться только в пределах нашей планеты, преодолеть магнитное поле Земли и выйти в мировое пространство, где для него идеальные условия, у этого существа пока что нет сил. Поэтому ему нужно, фигурально говоря, отлежаться. Хотя в его отношении так можно говорить… гм… с большой натяжкой. А для восстановления сил ему нужен… нужен холод. Так утверждает Класус. А где у нас на планете холоднее всего? Это два места: полюс холода в Оймяконе и, собственно, Южный полюс. То есть Антарктический материк.