Кристофер Гримм - ТЕЛОХРАНИТЕЛЬ. Сборник НФ

Джерофф снова запнулся, опустил голову, однако через минуту задумчиво продолжал:

— Гормены, исследуя рефлексы и еще что-то, причиняли мне ужасную боль. Я просил их убить меня, но они отказывались. Я умолял их. А Скиннера они убили. Прямо там, в Доме Моргана. У него был пистолет, и он пристрелил шестерых. Затем гормены отвезли меня на Бес для… Ну, доктор Брэбент говорил, как это называется. Лет десять после смерти Чепмена меня кормили какой-то кашей и все это время наблюдали за мной. Временами они не беспокоили меня в течение нескольких недель. От каши иногда ужасно тошнило. Как видите, они хотели знать буквально все. Они провели массу экспериментов, иногда очень болезненных. — Старик потер большой белый шрам на руке и снова заговорил. — С месяц назад гормены снова привезли меня сюда. Тогда я не знал зачем, а сейчас догадываюсь. Я думаю, они засекли «Первопроходец II» своим радаром, если у них вообще есть радары. Или, возможно, вы отправили какое-то сообщение, и гормены перехватали, и потому отправили меня сюда. Наверняка они собирались использовать меня как приманку. Поставить где-нибудь на открытом месте, а самим притаиться в засаде. Но все случилось иначе. Они…

Джерофф разрыдался.

Гибсен поднялся на ноги и прорычал:

— Хватит. Пусть отдыхает.

Он решительно повернулся к охраннику. Но де Джувенел придержал его рукой. Штурман мгновение смотрел на маленького смуглого человечка и потом кивнул:

— Ладно. Я ничего не стану делать.

Рей уже засыпала, лежа на полу возле спокойно посапывающего ребенка, когда рука Гибсена легла ей на плечо.

— Военный совет. Давай, просыпайся. Гормен ушел.

Она посмотрела в сторону двери — охранника не было. В комнате стояла почти кромешная тьма, только со стороны освещенных зданий напротив проникало немного света. Отсюда были видны скромное убранство комнат и темные фигурки чужаков.

— Просыпайтесь, — громче сказал Гибсен, толкая носком ноги Мери Марн и ее мужа, которые тут же спали вместе. — Де Джувенел? Ты встал? Ретти?

Наконец все проснулись.

Гибсен продолжал командовать:

— Ретти, стань у двери. Неизвестно, сколько это существо будет отсутствовать. Смотри внимательно.

Он повернулся к Марну.

— Лейтенант, ты старше меня по званию. Может, хочешь взять руководство в свои руки?

Марн покачал головой.

— Я еще не совсем владею рукой. Да и какая разница, кто сейчас руководит.

— Может и так, — согласился Гибсен. — Нас оставили без охраны. Думаю, нужно как-то пробираться к ракете. Ну, что вы об этом думаете?

Рей затаила дыхание, затем выпалила:

— Но в ракету все не поместятся!

— Полетит только кое-кто из нас, — уточнил штурман.

Сэм Джерофф приподнялся на локте и слабо застонал. Гибсен грубо закончил:

— Это так. Пара человек вынуждена будет остаться. Уэнсли резко возразила:

— Это несправедливо! А как же дети? — Гибсен отрицательно покачал головой. — А Сэм Джерофф? А доктор Брэбент? Его даже нет с нами, как мы можем оставить его?

— Но он же нас оставил.

— Да, но…

— Заткнись, Рей! — Голос Гибсена стегал, как кнут погонщика коров. — Сейчас не время говорить о справедливости. Речь идет о нашей жизни или смерти.

Он подошел к окну, кивнул куда-то головой и продолжал:

— Ракета стоит вон там. Горменов не видно, хотя их возня в доме слышна. Я смогу добраться к ракете незамеченным. Обещаю. За пять минут я введу все необходимые параметры полета в компьютер, и он выведет нас на орбиту «Первопроходца II». Но там предстоит подлететь к самому кораблю, поэтому в ракете должен быть запас мощности. Это значит, — он запнулся, — что полетят не более трех человек.

— Трое…

— Три живых человека, — грубо оборвал Гибсен, — все же лучше, чем гибель всех! И пока капитан Сэррелл болтается там на орбите, сытый и счастливый, гормены вычислят корабль и накроют его вместе с нами.

— Нет, — решительно заметила Рей. — Нужно подождать Брэбента.

— Да черт с ним, с Брэбентом! Он ушел к горменам. Если они ему так нравятся, пусть с ними и остается!

Рей покачала головой. Она не хотела ничего слушать и продолжала отстаивать свою позицию.

— Неужели вы не понимаете? Он вернется и принесет необходимые нам сведения. Какое вы имеете право думать, что он уже не с нами и останется у горменов? Он использует любую возможность, чтобы выведать их слабые стороны. Они…

— Они не имеют слабых сторон, — вставил Сэм Джерофф и взял ее за руку. — Послушайте меня, девушка! Я боюсь здесь оставаться, но это не имеет значения. Он прав. Пусть летит! Мы здесь все равно умрем.

— Правильно, — продолжал Гибсен. — Ну, а сейчас пробираемся к ракете. Рей, твое предложение отклоняется. Де Джувенел, оставайся пока здесь, а я попробую проскочить к кораблю. Как только я попаду внутрь, любого гормена, приблизившегося к ракете, ты должен…

— Гибсен! — взволнованно зашипел от двери Ретти. — Иди сюда и посмотри.

Все приблизились к окнам и двери.

В небольшом сквере возле дома суетились гормены. Их было около дюжины, и они молча копошились у разведывательной ракеты.

— Нам нужно подождать, — решил Гибсен. — Может, они уйдут.

— Они, по-моему, не собираются уходить, — зашептала Рей. — Посмотри, Гибсен! Что они там делают?

Коренастые, ловкие существа толпились у люка ракеты. Издали они походили на массивных кроликов. Часть из них уже находилась в ракете. Те, что были снаружи, выстроились цепочкой и из ракеты начали передавать какие-то предметы: металлические ящики с множеством переключателей и торчащими проводами.

— Они разобрали всю аппаратуру! — воскликнул лейтенант Марн, осторожно поддерживая сломанную руку. — Гибсен, ты представляешь, что это значит? Мы же не сможем теперь улететь, даже если удастся захватить ракету!

— Это точно, — удрученно пробормотал Гибсен. — Очень разумно, а? А как вы думаете, кто это им посоветовал?

Его перекосившееся лицо повернулось в сторону Рей Уэнсли. Оглушенная новой неприятностью, она молчала. Гибсен же просто излучал ярость:

— Очень мило, да? Гормены все о нас знают, не так ли? И только из одного источника они могли все это узнать — от твоего любимого мозголова — Брэбента!

Всю ночь напролет площадь перед домом, где находились земляне, озарялась яркими вспышками. Они высвечивали серые фигуры горменов, грузивших изуродованную аппаратуру на какую-то телегу с огромными колесами. Для Гибсена это зрелище было невыносимым; он стоял на коленях у окна, и от каждого удара по его родным компьютерам его сердце сжималось от боли. Но даже ярость не могла победить сон, и Гибсен уснул прямо у окна.