Конни Уиллис - Книга Страшного суда

Агнес села, хлюпая носом.

— Я расскажу ему про Черныша, — решила она, слезая с колен Киврин.

Они вышли наружу. Во дворе толпились люди и кони.

— Что они делают? — не поняла Агнес.

— Не знаю, — ответила Киврин, хотя что там гадать. Коб выводил из конюшни белого скакуна, принадлежащего посланнику, а слуги выносили мешки и сундуки, которые сгружали поутру. Леди Эливис, застыв в дверях, обводила двор тревожным взглядом.

— Они уезжают? — догадалась Агнес.

— Нет.

«Нет, только не это. Они не могут уехать. Я не знаю, где переброска».

Вышел монах в своей белой рясе и плаще. Коб, нырнув в конюшню, вывел оттуда лошадь, на которой Киврин ездила за остролистом, и вынес седло.

— Уезжают, еще как уезжают! — возразила Агнес.

— Да, я вижу. Я вижу.

Глава двадцать третья

Схватив Агнес за руку, Киврин повела ее обратно в амбар, подальше с глаз. Надо отсидеться, пока они не уедут.

— Мы куда? — спросила Агнес.

Киврин прошмыгнула мимо двух Блуэтовых слуг с сундуком.

— На чердак.

— Я не пойду спать! — завопила Агнес, останавливаясь как вкопанная. — Я не устала!

— Леди Катерина! — окликнул ее кто-то со двора.

Подхватив Агнес на руки, Киврин поспешила к амбару.

— Я не устала! — надрывалась девочка.

К ним подбежала Розамунда.

— Леди Катерина! Вы меня не слышите? Вас матушка просит. Посланник уезжает.

Она повлекла Киврин за собой к дому.

Эливис глядела на них с порога, а рядом стоял закутанный в красный плащ посланник. Леди Имейн Киврин не увидела — наверное, она где-то в доме, собирает ее вещи.

— У посланника спешное дело в приорстве под Бернчестером, — светясь от радости, объяснила Розамунда по дороге, — и сэр Блуэт едет с ними. Сэр Блуэт обещал сопроводить их до Курси, чтобы они там переночевали и к завтрему приехали в Бернчестер.

Бернчестер. Бистер. Хорошо хоть не Годстоу. Но Годстоу тоже по дороге.

— А что за дело?

— Не знаю, — беззаботно ответила Розамунда. Ее и правда это не заботило. Главное — сэр Блуэт уезжает, остальное не важно. Пробираясь сквозь сутолоку из людей, лошадей и сундуков, девочка со всех ног спешила к матери.

Посланник разговаривал с кем-то из слуг, и Эливис, наморщив лоб, прислушивалась к разговору. Если развернуться и нырнуть в раскрытые двери конюшни, никто не заметит… Но Розамунда, не отпуская рукав, тянула Киврин вперед.

— Розамунда, мне надо обратно в амбар, я оставила свой плащ…

— Матушка! — закричала Агнес, бросаясь к Эливис и чуть не врезаясь на бегу в лошадь. Лошадь, заржав с перепугу, мотнула головой, слуга кинулся ловить узду.

— Агнес! — воскликнула Розамунда — и отпустила рукав Киврин. Но было уже поздно. Эливис с посланником заметили их и двинулись навстречу.

— Не бегай под копытами, — пожурила Эливис дочку, прижимая ее к себе.

— Мой песик умер, — пожаловалась Агнес.

— Это не повод для беготни, — ответила Эливис невпопад.

— Передайте супругу нашу признательность за то, что позволил взять лошадей и не гнать наших до Бернчестера. — Посланник тоже говорил как-то рассеянно. — Я пришлю их обратно из Курси со слугой.

— Посмотришь моего песика? — Агнес потянула мать за юбку.

— Цыц! — шикнула на нее Эливис.

— Мой клирик с нами нынче не поедет. Боюсь, он давеча не рассчитал своих сил, и теперь ему недужится от неумеренных возлияний. Окажите милость, сударыня, приютите его до тех пор, пока он не оправится, чтобы пуститься в дорогу.

— Конечно, пусть остается сколь нужно. Чем мы можем облегчить его страдания? Мать моего мужа…

— Не стоит. Пусть лежит. Сон прогонит хворь. К вечеру будет на ногах. — Посланник и сам выглядел изрядно перебравшим. Нервничал, таращился невидящим взглядом, будто превозмогая головную боль, и аристократическое лицо его в утреннем свете казалось серым. Поежившись, он поплотнее запахнул полы плаща.

На Киврин он даже не взглянул. Может, все-таки в суматохе забыл про обещание, данное леди Имейн? Она тревожно обернулась на ворота, надеясь, что Имейн еще отчитывает Роша и не напомнит о своей просьбе, неожиданно вынырнув из-за спины.

— Сожалею, что супруг мой нынче не с нами, — продолжала Эливис, — и мы не смогли принять вас как подобает. Мой муж…

— Я должен присмотреть за слугами, — перебил ее посланник, протягивая руку. Эливис, припав на колено, поцеловала его перстень. Не успела она выпрямиться, как посланник уже шагал к конюшне. Эливис проводила его встревоженным взглядом.

— Пойдешь посмотреть? — снова начала Агнес.

— Не сейчас. Розамунда, ты должна попрощаться с сэром Блуэтом и леди Ивольдой.

— Он весь холодный, — не отставала Агнес.

— Леди Катерина, — обратилась хозяйка к Киврин, — вы не знаете, часом, где леди Имейн?

— Она задержалась в церкви, — ответила за нее Розамунда.

— Наверное, молится, — предположила Эливис и, привстав на цыпочки, окинула взглядом запруженный двор. — А Мейзри где?

«Прячется, — подумала Киврин. — И мне бы тоже спрятаться».

— Пойти ее поискать? — вызвалась Розамунда.

— Нет. Ты должна попрощаться с сэром Блуэтом. Леди Катерина, сходите в церковь за леди Имейн, чтобы она пожелала счастливого пути посланнику епископа. Розамунда, что ты стоишь? Ступай прощайся со своим нареченным.

— Схожу за леди Имейн, — пробормотала Киврин, думая про себя: «Выскользну со двора и, если она еще в церкви, нырну за лачуги и спрячусь в лесу».

Она зашагала прочь. Двое Блуэтовых слуг, возившихся с тяжелым сундуком, выронили его, не удержав, прямо перед ней — сундук опрокинулся на бок. Киврин попятилась и начала обходить их, стараясь при этом не соваться к лошадям сзади.

— Подождите! — К ней подбежала Розамунда и ухватила за рукав. — Пойдемте со мной попрощаться с сэром Блуэтом.

— Розамунда… — Киврин оглянулась в сторону луга. В любую минуту оттуда появится Имейн со своим молитвенником.

— Пожалуйста! — молила бледная и перепуганная девочка.

— Розамунда…

— Это всего на два слова, а после сходите за бабушкой. — Она потянула Киврин к конюшне. — Пойдемте! Пока с ним его невестка.

Сэр Блуэт смотрел, как ему седлают коня, и разговаривал с дамой в умопомрачительном чепце. Чепец, все такой же огромный, был сегодня нахлобучен впопыхах и перекашивался на один бок.

— Что за спешное дело позвало посланника в дорогу? — допытывалась невестка у сэра Блуэта.

Он только плечами пожал, насупив брови, но при виде Розамунды расплылся в ухмылке. Девочка попятилась, цепляясь за руку Киврин.