Дуров Викторович - Часть 1

– Уже и на тот свет не сбежишь, – ухмыльнулся Михаил.

Даже если Рянц не была знакома с понятием «тот свет», то догадалась, объяснила:

– Это была хорошая страна… она нравилась воскресшим. Очень нравилась, там… очень красивый лес, можно жить внутри деревьев. И все люди нравились друг другу, им было легко жить вместе… хотя поначалу многие были в шоковом состоянии, они плохо умерли. Некоторых казнили, другие – от голода. Было несколько самоубийц. Но жизнь и отношения между людьми очень быстро и очень легко наладилась. Они обрели покой, это для многих самое ценное. А еще там было поровну женщин и мужчин, и каждый нашел себе супруга.

– Кроме вас, – быстро догадался Михаил. Он был сильно под впечатлением. Реальное, настоящее бессмертие, нормальная человеческая жизнь после смерти. В мире и покое, когда легко найти подходящего супруга. Соблазн из соблазнов. Впрочем, переселение в виртуальность мира Каменное Дерево – еще соблазнительнее.

Рянц вздохнула, покивала, продолжила:

– Я бы не осталась одинокой. У этих людей рождались дети, вырастали, были среди них и мужчины. Но меня тянуло уйти из общины, причем тянуло в одном определенном направлении.

– К лазу.

– Да, к лазу. И однажды я не выдержала, отправилась туда. Легко добралась, по безлюдным местам Обитаемого Пространства путешествовать несложно. А потом остановилась, сама не знала зачем, жила в одном месте… не знаю, сколько времени я там жила. А потом открылся лаз. Это произошло совершенно неожиданно, я же не знала ни одного способа открытия лазов. Просто наслаждалась покоем, и вдруг возникла мглистая завеса.

Михаил слушал замерев, не перебивая. А Рянц замолкла, что-то обдумывала, нахмурившись. Вероятно, воспоминания были не особо приятными. Встала, взглянула на своего гостя, и спросила:

-Вы не поможете мне покормить рыб?

Работа оказалась несложной: Рянц и Михаил взяли по квадратному ведру, которые наполнили пищей – заказывали в ближайшей к бассейну ячейке по шестнадцать подносов с пирамидками один за другим и сдвигали с них «кашу» в ведра. Потом отнесли ведра к бассейну и высыпали всё в воду. Рыбы принялись резво поедать угощение, Рянц и Михаил пошли за следующей порцией «пищи».

– Рыбу вы сюда принесли? – спросил Михаил.

– Нет, рыбу разводил другой человек, далеко отсюда. Люди добирались к нему за сотни циклов, чтобы съесть хотя бы одну. Но я выменяла несколько мальков на косточки дерева… и не только я выменивала мальков. Сейчас эту рыбу разводят многие. Сами едят или обменивают на какую-то другую пищу. Можно даже продать… то есть – обменять на зарубки.

– А дерево?..

– Саженец дерева принесла я.

Поболтали еще немного, подтвердились догадки Михаила относительно вина и масла.

Когда закончили с кормлением рыб, Рянц предложила выпить горячего напитка. Вскипятила воду в небольшом котелке, растворила в ней красный порошок. Напиток оказался пряный, с горчинкой, не похож ни на чай, ни на что-то другое. Но к напитку Рянц выставила нечто вроде очень больших шоколадных конфет – совсем земное угощение. И продолжила рассказ:

– Когда я прошла в другой мир, завеса рассеялась сразу. При переходах между обычными мирами она сохраняется достаточно долго, но когда выходишь из Обитаемого Пространства – исчезает почти немедленно.

– Десять дней, – догадался Михаил. – Завеса держится, пока в том мире, откуда был открыт переход, не пройдет примерно десять дней, но в Обитаемом Пространстве время течет очень быстро, для другого мира – мгновение… хотя бывает и наоборот, эти десять дней должны пройти в другом мире … в том, куда прошел пролазник. Даже не знаю, от чего это зависит.

– Десять дней, – с согласием повторила Рянц. – А зависит это от разности в течении времени. Обычно эти десять дней проходят в том мире, где время течет быстрее, хотя бывает по-другому. Но вы правы, в Обитаемом Пространстве время течет… слишком быстро. Лаз не может оставаться открытым на протяжении сотен жизней, потому и закрывается почти сразу, как человек выйдет из Обитаемого Пространства. А я не знала… я тогда ничего не знала. Я думала, что меня кто-то наказал.

Рянц отпила горячего напитка, продолжила:

– Лаз вывел меня в холодную страну. В том мире была середина весны, холодно, а на мне вся одежда превратилась в пыль. Вокруг – голая степь, я кое-как сгребла кучу травы… до сих пор удивляюсь, что мне удалось выжить. Я сделала себе… что-то вроде одежды из травы, и все равно было холодно.

Тут Михаил укусил себя за губу, чтобы не засмеяться: он представил бесформенный травяной ком, из которого торчали ноги, руки и голова Рянц. Человек-сноп.

– Я вышла к людям… – продолжала Рянц. – Я тогда не представляла, насколько это может быть опасным. У тех людей кожа была светлее моей… но темнее вашей. И лица – другие, плоские и с очень маленькими носами. В той общине, где я выросла, были люди разных народов, потому меня не удивила внешность народа сэелэ – так они себя называли… люди того мира. А вот они приняли меня за демона. И сбежали. Сейчас я понимаю, насколько мне повезло, что они такие пугливые… и что они верили в силу демонов, большинство народов пытаются убить демона, если встретят. Но тогда я была очень расстроена. Хорошо, что они оставили плохо погашенные костры и кое-какие объедки.

– А дома?! – удивился Михаил.

Рянц вздохнула, объяснила:

– Сэелэ – кочевой народ, они заметили меня издалека, свернули свои жилища… они живут в палатках из циновок. Я пошла за ними по следу… просто не знала, куда мне идти. Но они переправились через реку, а я этого не могла. Я пошла вдоль реки, дошла до еще одного селения, но жители опять разбежались. Но мне опять повезло… это было не только везение, сейчас я понимаю, что мне помогло скрытое знание.

Михаил сразу понял, что Рянц говорит о чутье пролазника, на всякий случай уточнил:

– Скрытое знание – это у бродячих колдунов?

Рянц подтвердила, продолжила рассказ:

– Я обнаружила женщину, которая увязла в топком месте на берегу реки. Она так меня боялась, что даже не звала на помощь… Утонуть она тоже боялась, но… Я помогла ей выбраться, и женщина сразу перестала меня бояться. Но сказала, что ее не пустят обратно в общину, сэелэ подумают, что я съела ее сознание. Сама женщина понимала, что с ее сознанием все нормально, потому уже меня не боялась. Она была очень расстроена, однако держалась… гораздо лучше, чем я. Даже почти не плакала. Она мне сочувствовала, хотя из-за меня потеряла все, что у нее было. Странно, я не помню ее имени.

Тут Рянц почему-то замолчала, застыла в неподвижности. Михаил, поддавшись чутью, откусил от «конфеты», Рянц очнулась, стала рассказывать дальше: