Лестер Дель Рей - Опасные видения (сборник)

— Две руки, вот, гляди. А одна рука — это будет пять. Неужели не знал?

— Нет… но теперь знаю, и это здорово. Еще я знаю один и два.

— Да, брат, многому же тебе предстоит научиться. Есть хочешь?

— Да…

— Тогда пошли. Это мой дом, я могу брать еду, когда захочу.

Пятнышко успел сильно проголодаться, он ел жадно, но одной рукой, потому что в другой по-прежнему держал куклу, ни на секунду не расставался с ней. Задумчиво посмотрев на игрушку, Бродяга сказал:

— У меня тоже есть кукла. Где-то валяется…

— Это моя! — вскинулся Пятнышко, боязливо прижимая имущество к груди.

— Да не нужна мне эта рухлядь, успокойся. Где твой Хозяин?

Малыш плаксиво оттопырил нижнюю губу, затравленно огляделся и сообщил:

— Нету…

Вот тогда-то и возникло у Бродяги предчувствие беды — в первый раз тревога легонько кольнула сердце.

— Ладно, ты того, не задерживайся у нас. Здесь я — мальчик.

— А мне тут и не нравится, — шмыгнул носом собеседник.

— Вот и хорошо.

Бродяга дал ему кулаком по уху, чтобы получше дошло. Пятнышко, как будто только того и ждал, зашелся ревом.

— Ссступай к госссподину! — проковылял в комнату взволнованный слуга. — Хозззяин зззовет, сссрочно!

Сссердится!

Обрадованный мальчик помчался во всю прыть, плюхнулся на ковер возле Хозяина, который жадно поглощал сырой мясной фарш из большой миски.

— А где второй? — спросил пес.

— На кухне, ест и хнычет. Такой плакса! Зачем ты его привез?

— Вопросы задает Хозяин, а не мальчик, — прорычал пес, изображая гнев.

Мальчик сразу разгадал притворство, но от этого тревога только переросла в страх. Пес заглянул ему в лицо и тотчас же повернулся к серебряной миске, круговым движением языка слизнул мясные крошки.

— Ты когда-нибудь думал о собаках, о мальчиках, о завроидах? — спросил он.

— Может, и думал, не помню.

— Позволь-ка я тебе расскажу о нас, а ты посидишь и послушаешь, как никогда до сих пор не слушал. Этот мир — твой…

— Знаю, знаю! Он и твой, и…

— Цыц! Слушай и мотай на ус, а говорить будешь, когда я разрешу. Так вот, этот мир — твой. Я про Землю, про всю планету. Мой народ прилетел сюда издалека, из межзвездного пространства, — так гласят хроники. И случилось это — опять же, если верить хроникам, — очень и очень давно. Мы звались небесными гончими…

— Красиво.

— Что тут красивого-то? Слушай и не перебивай. Своей родиной мы правили сначала как звери, потом — как разумные звери. Сперва полагались на силу челюстей, а потом на силу мозгов. Мы ведь очень умные, куда умнее этих зеленых неповоротливых завроидов. Но без них обойтись было никак нельзя. Без их рук. Лапа хороша в некоторых делах, но с рукой она нипочем не сравнится. Рука может абсолютно все. И нам удалось вывести разумную породу ящеров, из них получились превосходные слуги. Только тогда мы стали настоящими небесными гончими и подчинили родной мир, а потом и другие миры, своей воле. Править нам нравилось, а еще мы любили сражаться, и ваша планета дала нам вдосталь того и другого. Вот теперь можешь задавать вопросы.

Мальчик уселся на ковре, его глаза возбужденно блестели.

— Вопросы? Нет у меня вопросов. Еще что-нибудь расскажи, пожалуйста!

— Разве ты не возненавидел меня? Ведь я сейчас признался, что мы отняли у тебя мир!

Мальчик рассмеялся — как будто прозвенел серебряный колокольчик.

— Да ты шутишь! Никуда мой мир не делся, вот он, кругом.

— Но раньше он принадлежал тебе, твоему народу. Вы сражались за свою родину и погибали, а теперь она целиком наша.

— Но ведь хуже она не стала? Значит, все в порядке.

— Похоже, ты и в самом деле не понимаешь. — Глаза пса были полны сочувствия и нежности, а еще великой печали. — Но когда-нибудь непременно поймешь. Мы не желали такого итога — хроники гласят, что многие из нас предлагали прекратить смертоубийства и возвратиться домой. Но остановиться было уже невозможно. Ибо мы понимали: рано или поздно вы полетите следом за нами, чтобы отомстить, и тогда уже сила будет на вашей стороне. Обуреваемые скорбью, мы довели войну до победного конца и сделали этот мир таким, каким ты его видишь.

— Вы убивали мальчиков? — Только теперь Бродяга начал кое-что понимать.

— И мальчиков, и других. Мы… убивали всех. — Пес говорил, будто оправдываясь, и даже не замечал, что на загривке вздыбилась шерсть. — Поверь, не только жестокость двигала нами, но еще и чувство справедливости. У нас было право так поступать! Ведь вы, люди, собственноручно губили свою планету. Душили ее, разрушали, отравляли, насиловали. Я не поверил нашим хроникам — но я просмотрел ваши фильмы. Не погибни твой народ в сражениях с нами, он бы неизбежно уничтожил себя сам. Зато те, кому посчастливилось уцелеть, теперь наслаждаются жизнью.

— Вы истребили мой народ… — пришло вдруг к мальчику, опоздав на много лет, роковое знание.

— Да, что было, то было. И ты, как и остальные, будешь нас ненавидеть за это. Они тебе все расскажут, и…

— Что еще за остальные? — Мальчик похолодел с головы до ног.

Пес отвернулся, чтобы не смотреть ему в глаза, но затем решительно повернулся обратно, горделиво выпрямил спину и поднял голову.

— Твои соплеменники. Мы расстаемся, ты покидаешь мой дом…

— Нет!

— Да. Это дело решенное, я не в силах ничего изменить. Конечно, мне не хочется, чтобы ты уезжал…

— Тогда я останусь?

— Нет. Ты уедешь, решение принято. О нем узнал Хозяин Куэрнаваки, мой старый друг, и пригласил меня для серьезного разговора. Ведь ему хорошо ведомо, как крепко могут сдружиться пес и его мальчик. Я привез замену тебе…

— Того нытика, что на кухне? Да я его прикончу сейчас же! Пинками выгоню!

— Пожалуйста, прекрати. Сядь на место, а я объясню, почему ты должен уйти, а он должен остаться. Помяни мое слово: тебя ждет много нового и интересного, и вскоре ты забудешь своего пса. Даже порадуешься тому, что расстался с ним. Подивишься, как это тебе удалось вытерпеть столько лет в его доме…

— Никогда!

Пес тяжело вздохнул.

— К сожалению, так и будет, уж поверь. Тебе в конце концов позволяется вырасти и познать то, о чем ты до сих пор даже не подозревал.

— Что значит вырасти?

— Скоро сам поймешь и это, и многое другое, а сейчас объяснять бесполезно. Говорят, ты из хорошей породы, у тебя здоровые гены. Говорят, старые самцы перемерли, нужно завозить новых. Когда-нибудь, надеюсь, ты сочтешь это большой честью. Тебе предстоит обладать женщинами, и производить на свет потомство, и вместе с другими самцами замышлять бегство с острова, отвоевание родного мира и истребление всех собак…